Погружение - Евгений Анатольевич Аверин

Мы еще разговариваем, смеемся. Потом делаем окрошку. После всех разговоров, действительно, захотелось есть. Вместо колбасы — отварной минтай. Зелень, огурцы, молодой картофель и яйца с рынка. Даже майонез в маленькой баночке для заправки.

Хлебаем и обсуждаем рецепты холодного литовского борща, который обязательно приготовим, когда свекла подрастет.

* * *

Рядом с Максимом Ивановичем сидел человек в очках с колким взглядом. Очки не увеличивали, заметил Анатолий Иванович — маскировка.

— Знакомься, Толя. Это Рон. Будешь в его обеспечении.

— Здравствуйте, — протянул Анатолий Иванович руку.

Макс руку пожал после паузы.

— Добрый день, — сильный акцент выдавал носителя английского языка.

— Давайте обсудим детали, — предложил Максим Иванович, — я полагаю, Рон сам уточнит задачи.

— Мои задачи простые. Нужно найти артефакт и передать вам. Сами установите в нужном месте согласно плану. Будет возможность сравнить с вашим изделием.

— Но у вас своя команда. Мы, конечно, присмотрим, но активно участвовать не сможем, — замечает Анатолий Иванович.

— На заключительном этапе вы убираете ту команду. Лучше это сделать здесь, чем в Штатах. Все равно придется.

— Вы вышли на след похитителей?

— Вышел. Девушка с весьма интересным биополем и странное животное. Третий следов не оставил. Сейчас круг поисков сузился. Нужно немного времени, чтобы отработать квадраты. Артефакт тоже засекли, но он не на поверхности. Есть трудности в установлении точного места.

— Позвольте вопрос, — Анатолий Иванович глянул на Максима Ивановича, тот кивнул, — я видел одного Мастера Ока. Он не пользовался никакими приборами, но работал весьма успешно. Он занят?

— Да. И очень сильно. Ульрих в бегах. Возможно, выйдет на кого-то знакомого по прежним операциям. Будьте бдительны.

— Могу я узнать причину?

— К сожалению, при определенном уровне развития способностей происходят изменения личности, которые не позволяют далее эффективно работать в наших организациях. При использовании аппаратуры такого не происходит.

— Но приборы хуже? Личное мастерство не заменят.

— Пока. Вспомните кремниевые ружья. Они победили великих лучников и мечников. Для обучения стрельбе из ружья в строю нужно два месяца. Для виртуозного владения луком — десять лет. Берут крестьян и делают солдат. Никаких воинских каст, все унифицировано. И здесь сможем научить любого. Наука развивается. Придет время, когда вы не будете меня вызывать, а сами увидите нужный объект на мониторе компьютера.

— Известно ли что-то конкретное по объектам?

— Девушка от восемнадцати до двадцати лет, остальное закрыто. Она непростая. Думаю, будет представлять для вас интерес после поимки. Животное видом с крупную собаку, тоже не простое. Потому что просчитать даже по остаткам шерсти невозможно.

— Может, дело в приборах?

— У меня есть опыт. Я говорю, опираясь на него.

* * *

Дед перехватил меня около дома.

— Пошли ужинать, — тащу его за руку.

— Не могу, внученька. Уезжаю. Зашел сказать, что тебе надо не позднее чем через два дня уехать отсюда.

— Ты же говорил, вместе поедем?

— Вместе и поедем, только не отсюда. Из Гомеля. Там тебя ждать буду. Железяку эту я забрал, повезу ее. Вместе рисково.

— Очень хорошо. А я как поеду? — Начинает пробиваться возмущение.

— Хотела летних приключений? Вот тебе задание — уехать так, будто от слежки отрываешься.

— Я не чувствую впрямую ничего, только косвенно и слабо.

— Зато я чувствую. Рик с тобой будет, он опасность хорошо чует.

— Так и не расскажешь про него?

— Сама скоро все увидишь.

— И где я в этом Гомеле обитать буду?

— Выезжаешь на окраину по западному направлению и ищешь жилье в частном секторе. Я тебя там найду. Держи, — дед протягивает круглую колобашку, — это деньги. Не артачься. Не потратишь, отдашь.

Я не упрямлюсь. В трудной дороге и жук — мясо. К тому же собакена кормить надо. Мы обнялись на прощание. Я чмокнула его в бородатую щеку. Мысли уже о том, как за два дня собраться и придумать незаметный выезд из города.

Дома объясняю Рику:

— Если дед говорит — тренировка, значит, не хочет расстраивать. Будем все делать серьезно. Сейчас тебе суп с фрикадельками сварю, и начнем.

Собак внимательно слушает.

— Вот смотри: времени у нас мало. С работой надо разобраться. И желательно так, чтобы без подозрений. Завтра пойду. Потом, как из города выехать? Представь, нас в скрытый розыск объявили. Менты на вокзалах срисуют. Можно на попутках, но у нас мужику хорошо ездить, а мне может боком выйти. Да еще с тобой — не каждый посадит. Речной транспорт? До Рыбинска доберемся, а дальше?

Я ем макароны с килькой. Рик хлебает суп.

Посмотрела расписание поездов в газете. Паспорт там не спрашивают. Можно на пригородных до Подмосковья, но пересадок много и все равно в Москве на поезд до Гомеля надо. Самое слабое место. Москву надо обойти. Тогда рабочий вариант: до Углича, там до Калинина, который бывшая Тверь, а дальше как получится. Денег дед дал, экономить не буду, в сумку положу только самое необходимое.

На следующий день занялась делами. Сначала договорилась на работе. Отпустили на две недели. Потом съездила к маме. Уговорила не провожать и пообещала позвонить, как доберусь. У нее Глеб приболел и капризил, поэтому в подробности она не вдавалась.

Вечером красуюсь перед собакеном, примеряю вещи в дорогу. Он лежит, как сфинкс, чуть дремлет. Обновок не много, но кое-что прикупила. Решила остановиться на практичном стиле. Серые летние брюки, кроссовки, белая майка, серая ветровка. В спортивную сумку положила черную спортивную форму, смену белья, носки, следки. Сформировала походную аптечку. Пара банок консервов, ложка, ножик, соль. В боковое отделение сунула альбом с хорошей бумагой, карандаши, три кисти и маленькую коробочку с акварелью. Остальное завтра.

— А завтра мы пойдем гулять, — сообщаю Рику, — со всеми попрощаемся. Заедем на вокзал, спросим, как на счет тебя. Что-то не получается у меня придумать оригинальный способ. Не будем выделываться, поедем на поезде.

Рик не возражает. Только иногда поднимает морду к верху и чуть тянет воздух, словно пытается распознать далекий аромат.

Утром решила заниматься дома. Но сначала выведу Рика. Собак выскочил и сел, нюхая воздух. Отбежал до куста, сделал дела и снова поднял морду у подъезда в сторону улицы.

— Ну что там?

В ответ он издал утробный звук, отражающий беспокойство и опасность. Я бы не обратила сразу внимание, но у самой на потенциальные неприятности стал возникать горький запах в носу. Я его называю «запах дьявола». Это мне, наверное, как особо непонятливой послано. И с утра я ощутила