Погружение - Евгений Анатольевич Аверин

Я аккуратно выглянула за угол дома. На перекрестке. Метрах в ста пятидесяти стоял человек. С другой стороны, на другом пересечении улиц еще один. Равильевич рассказывал немного про наружное наблюдение. Так держат квартал. Никакого желания проверять свое предчувствие у меня нет.

Мы вернулись домой. Я быстро переоделась и взяла сумку. Теперь не погуляем, не помоюсь, да и не известно, когда поедим. Квартиру на ключ. Мы проходим двором в следующий. И еще один.

Тропинка к Волге идет через гаражи. Там маленький грязный пляж и настил на больших баках для речного трамвая. Другого направления нет. Можно потом уйти по воде в сторону за город. Охранник будет орать, но куда деваться?

На песке загорали несколько компаний. Еще с десяток одетых: женщины, дети, старики. Значит, ждут кораблик. И осталось недолго.

Через пять минут подвалил трамвайчик. Мы зашли последними. На Рика никто не посмотрел. На середине реки я поняла, что плыву в сторону Костромы, на восток. И ладно. Стала присматриваться к пассажирам. Тут с нижней палубы поднялись двое военных в летних рубашках с лейтенантскими погонами. Один высокий, светлый повернул голову ко мне. Влад! Мы на Варегове пересекались в качалке. Он узнал меня, разулыбался и двинулся к нам.

— Привет, Маша! Сколько лет, сколько зим. Вот уж не ожидал тебя увидеть.

— Привет, Влад. А я тут случайно. Смотрю, ты закончил военное. И кто теперь?

— Считай, инженер. Служба связана с авиацией. А больше сказать не могу. Твоя собака?

— Моя. Из школы видел кого?

— Никого, сейчас все разъехались. К родителям отпустили на побывку и все. Я в командировке здесь. А ты отучилась?

— Одно закончила, в другое поступила.

— А на кого?

— Так художник. Сейчас в наш театральный на декоратора, продолжаю образование.

— Художник?! Маш, а ты сейчас чего делаешь?

— Так то я в Белоруссию собралась, но, как видишь, не совсем прямым путем, — я вижу, как его мысли лихорадочно бегают, — ты говори, чего надо.

— Погоди, я сейчас.

Влад вернулся к ждущему товарищу. Они оживленно что-то обсудили. Причем, унылый коллега просветлел. И уже оба двинули ко мне.

— Мария знакомься, это Костя.

— Очень приятно, — протянула я руку, к которой офицер приложился губами.

— Маша, такое дело. Нельзя распространяться, но мы тут по делу. Готовим к проверке воинскую часть. И комиссия уже завтра. А у нас там караул. Нужен художник-оформитель. Раньше у них был, уволился в запас. Другие не дают, самим надо. Краски, кисти там есть. Выручай!

— Что я смогу сделать за неполный день?

— Хоть что-нибудь. Или ничего не будет. Нас прислали, мы не справились. С таким напутствием назад и отправят.

— А мы тебя с собой в Белоруссию заберем, — вставил Костя.

— Да, мы там на базе под Бобруйском. Лучше, чем на поезде трястись. На транспорте пара часов и там. А?

— Вы очень убедительны, господа офицеры, — внутренне я ликую и готова работать и ночь, — но со мной собака, которую надо кормить.

— Про это не беспокойся, — разом заговорили они, — на кухне договоримся. И тебя будут кормит и его, койкой обеспечим и спецовку найдем.

— Договорились. А сами откуда плывете?

— Да думали, покатаемся, все равно завтра драть будут. А выясняется, что не зря.

— А меня к вам пустят?

— Я начальник подготовительной команды, по приказу, — важно заявил Костя, — командир приказал привлекать любые силы, но сделать. Вопрос решим.

Через час кораблик причалил к нужной пристани. Мы сошли. Километра два шли пешком. Ребята рассказывали про курсантские годы. Влад расспрашивал про общих знакомых, про мою учебу, планы, личную жизнь. Услыхав, что я рассталась с парнем, оба приосанились.

У КПП возле часового пришлось сидеть часа полтора, пока решат вопросы. Два раза прибегал Костя проверить, не сбежала ли, и ободрить, что вот-вот они всех построят.

Появился Влад с усатым прапорщиком. «Где она ночевать будет? Сами охраняйте».

— Товарищ прапорщик беспокоится, что солдатики из взвода охранения приставать будут, — пояснил Влад.

Меня провели через КПП. Представили толстому майору, тот тоже повеселел. И повели на склад. Усатый прапорщик выдал мне новенькую афганку и зеленую майку под нее. Я переоделась. Волосы спрятала под кепи. Кроссовки оставила свои. Но прапорщик все равно подобрал мне офицерские берцы. На всякий случай.

Койку мне поставили третьей к ребятам в какой-то дежурке. Сумку оставила, Рик тоже разлегся в тени. А я пошла получать инструмент. Красок оказалось много, и в пачках и в банках. Кисти старые, засохшие. Две бутылки олифы. Я сразу налила ее в банку и замочила кисти.

Фронт работ оказался велик. Вся наружная наглядная агитация побита временем и погодой. Начнем с ворот, далее путь следования, плац, потом остальное. Пара солдатиков притащили лестницу.

И началось. С воротами справилась быстро. Даже пририсовала пару веточек под звездой. Позвали на обед. Ребята накрыли в той же дежурке. Рис с мясом, гороховый суп, компот. Рику дали солдатской перловой каши с кусками вареного сала, зато много.

Работала я быстро, часть за мной преображалась. Майор уже три раза бегал смотреть. Провели развод на плацу.

На ужин пюре картофельное с куском минтая. Чай с тремя кусками сахара, две середки белого хлеба с кружочком масла. Солдатская пайка, как я поняла. Рику опять досталась перловка. Уже темнеет, а впереди еще работы треть. Попросила свет. Вытащили какой-то прожектор. Рисую при нем.

Всходит солнце. Значит, уже три, четвертый. Заканчивала уже ближе к подъему.

Майор, как хомячок, обежал каждый уголок. Все везде блестит, все ярко и красиво. «От лица командира части объявляю вам благодарность». Спасибо большое. Мне теперь спать. Ребята тоже все посмотрели. Довольные, но уставшие. Им спать не придется. А я пью чай и заваливаюсь.

Просыпаюсь от взгляда. Откидываю с головы одеяло. Стоит Влад.

— Сколько время?

— Шестнадцать ноль пять.

— Как проверка?

— Уехала только что. Наш борт в семнадцать ноль ноль. Мы договорились, чтоб тебя взяли.

— Все, встаю. Собаку кормили?

— Кормят, не беспокойся.

Влад деликатно вышел. Я вскочила, умылась в туалете, оделась в афганку. На улице уже переминаются ребята. По пути к КПП зашли в штаб доложиться. Майор вышел из гомона и звона посуды поддавший, с красным лицом и запахом тушенки. Мне сказал отдельное спасибо, пригласил заезжать и ушел. А мы бегом бросились к УАЗику.

До Туношны недалеко. Добрались во время. Нам уже машут издалека, чтобы быстро загружались. Мы разместились на жестких скамейках. Двигатели взревели. Корпус дрогнул. Рик прижался к моим ногам.

Глава 14