Число зверя - Йорг Кастнер

– Нет, она настоящая.

Секретарь принес кофе. Он тоже не узнал умершую. Имя покойной также не вызвало у него никаких воспоминаний.

– Жаль, – заметила Клаудия. – Я надеялась, что наше расследование наконец немного продвинется вперед. Каждый день приносит нам новый изуродованный труп, а это не та известность, о которой мечтает начальник полиции.

– Убитым данная ситуация также не совсем приятна, – с укором произнес Уэхара.

– Разумеется, вы правы. Повседневная полицейская работа притупляет чувства.

– Чувства притупляются только тогда, когда человек этого хочет.

– Возможно, – коротко ответила Клаудия, очевидно, не желая пускаться в дискуссию с монсеньором на тему морали. – Однако, возможно, связь между Сорелли и мертвой женщиной на Виале Ватикано содержится в ваших документах. Не будете ли вы столь любезны позволить нам попросить вашего секретаря поискать еще раз?

– Разумеется. Еще что-нибудь, commissario?

– В общем, да. Поэтому я и привела с собой синьора Кадреля. Вы, конечно, слышали о том, что случилось вчера у развалин Сан-Ксавье, монсеньор.

– Да, это ужасно. Я не очень хорошо знал отца Анфузо, но мы несколько раз встречались. У него была очень насыщенная жизнь. – Уэхара посмотрел на Пауля. – Так, значит, вы оказались лицом к лицу с убийцей, брат Кадрель.

– У него было изуродованное лицо, – ответил Пауль и коротко сообщил о борьбе с человеком, которого он считал убийцей Анфузо или, по крайней мере, сообщником убийцы.

Клаудия снова взяла слово:

– Особенно меня интересуют последние слова отца Анфузо. Не могли бы вы повторить их, Пауль?

– Там нечего повторять: «Петр…» Затем он умолк.

– И правда, не много, и может означать все, что угодно, – заметил Уэхара.

– Теоретически – да, – согласилась Клаудия. – Но я не могу не думать о впечатляющем путешествии по катакомбам, монсеньор. Ренато Сорелли отвечал за археологические раскопки могил, в том числе и могилы святого Петра. Правильно?

– Правильно, но к чему вы клоните?

– Сначала убивают Сорелли, а затем Анфузо, который хорошо его знал. Умирая, Анфузо говорит о Петре, а Сорелли исследовал его могилу. Я достаточно долго служу в полиции, чтобы уловить связь. Не могли бы вы сделать мне одолжение и еще раз спокойно подумать над этим, монсеньор? Возможно, вы догадаетесь, что имел в виду Анфузо.

– Обязательно подумаю, – пообещал Уэхара.

Выйдя в коридор, Клаудия и Пауль чуть не столкнулись с мужчиной среднего роста, лет пятидесяти, который целенаправленно двигался к кабинету Уэхара. Паулю бросилось в глаза, что тот был в мирской одежде, костюме-тройке, сшитом на заказ.

Клаудия не смогла полностью подавить стон, но заставила себя сделать приветливое лицо.

– Синьор Тарабелла, что вы тут делаете?

Начальник безопасности Ватикана упер руки в бока и выглядел при этом как борец-коротышка, вызывающий противника на бой. Одного взгляда на него оказалось достаточно, чтобы Пауль понял, что имела в виду Клаудия, говоря об «осенней мухе».

– Скорее я должен задать вам этот вопрос, комиссар Бианки. Как так получилось, что вы вынюхиваете здесь, в Ватикане, без моего на то разрешения?

– Без вашего разрешения? Я позвонила монсеньору Уэхара и спросила его, примет ли он меня. Он согласился. Он не сказал мне, что прежде должен получить разрешение у вас. – Клаудия, как всегда, уложила соперника на обе лопатки. – Похоже, он даже не подозревал об этом.

– Я буду жаловаться начальнику полиции на вас, комиссар, и на вашего коллегу.

Пауль старательно поднял руку, как нерешительный первоклассник.

– Тогда я вынужден попросить вас обратиться к генералу Общества Иисуса, синьор. Именно ему я подчиняюсь, а вовсе не начальнику полиции.

– Что вы там болтаете? Разве вы не полицейский?

– Нет, я иезуит. Нас иногда называют отрядом полиции Господа, но я считаю это преувеличением. Пауль Кадрель, вот как меня зовут. С кем имею честь?

– Олиндо Тарабелла, главный инспектор службы безопасности.

– О, я мог бы и догадаться.

– Почему?

Пауль покосился на Клаудию.

– Так как я много о вас слышал.

Ноздри Тарабеллы задрожали, выдавая его гнев.

– Я ожидал большей любезности от члена Общества Иисуса. Но смейтесь, смейтесь на здоровье. Вы еще удивитесь! Я действительно пожалуюсь на вас, на вас обоих. А что касается вас, комиссар, то я просто запрещаю вам проводить какие-либо расследования в Ватикане. В этих стенах у вас нет прав, пожалуйста, запомните это!

– Как жаль. Однако вы ведь обещали оказать поддержку римской полиции. Кроме того, я думаю, что Ватикан и сам заинтересован в раскрытии серии убийств. Мы ведь только что обнаружили третью жертву.

Тарабелла, похоже, был поражен.

– Третью жертву? О ком идет речь?

Клаудия окинула его ледяным взглядом.

– Не думаю, что вас это касается, синьор Тарабелла. Труп лежит за этими стенами, и это уже не ваша территория. Всего вам доброго!

Она прошла мимо Тарабеллы, и Пауль последовал за ней. Когда они покинули Бюро археологических раскопок и стали спускаться по винтовой лестнице, он заметил:

– Не думаю, что это было очень благоразумно, Клаудия. Возможно, помощь Тарабеллы нам еще пригодится.

– Я знаю, – отчасти яростно, отчасти подавленно ответила она. – Как представительница римской полиции, я должна была вести себя вежливо и дипломатично. Но как Клаудия Бианки, я могу сказать лишь одно.

– И что же?

– Этот тип просто действует мне на нервы!