Морок пробуждается - Александр Варго

Стул ударился о стену и разлетелся. Ужасный грохот привел Лешку в чувство, он даже обрадовался: «Шум разбудит маму и Дениса. Тогда твари не смогут меня убить».

Но тут же другая мысль тяжело навалилась на его бедную голову: «А почему они пытаются меня убить? Может быть, те парни и Сашка не сами повесились? Может, их повесили?»

– Перестань, придурок! – раздался из комнаты Дениса его голос. – Ты маму напугал!

Леша хотел что-то крикнуть в свое оправдание, но что? Братишка, вызывай милицию, меня атакуют мертвецы и стулья? Нет! Провести даже небольшой срок в психушке не входило в планы Алексея.

В наступившей тишине он услышал едва уловимый звук, будто одеяло упало, и повернулся. Прямо перед ним в метре от пола висела кровать. Перед тем как потерять сознание, Леша подумал: от нее мне не увернуться…

В сознание он приходил не сразу. Рывками. Реальный мир возвращался вперемешку с отрывками кошмара. Леша открыл глаза. Утренние лучи, сменившие лунный свет, больно резанули по зрачкам. Он лежал на полу. Кровать стояла на месте. Стул… Леша поднял отяжелевшую голову. Куча деревяшек валялась у стены.

Леша убрал обломки, застелил постель, к которой, надо признать, минут пять боялся притронуться. Но дневной свет делал свое дело: теперь то, от чего он едва не наложил в штаны, казалось по меньшей мере смешным. Войдя в ванную, посмотрел на свое отражение в зеркале. Не мешало бы побриться, но на это времени, как всегда, не хватало.

Перед выходом Лешка бросил взгляд на закрытую дверь в комнату мамы. Он знал, что она не спит, но к нему так и не вышла.

«Надо бы извиниться», – подумал Леша, покидая квартиру.

Солнце пригревало, но настроение от этого не улучшалось и гнетущее чувство от ночного кошмара не исчезало. Леша был в растерянности: то, что произошло ночью, дело рук призраков или его собственных? Как бы ни было, мать ни в чем не виновата.

«Когда вернусь, обязательно надо будет попросить у нее прощения».

Алексей прошел мимо торговых ларьков. У «Магнолии» стояли три парня. Двоих он знал. Вот у кого настроение зависит только от полноты налитого стакана. Они сбегаются сюда за хорошим настроением, как кони на водопой.

– Эй, Леха! – крикнул один из них. – Давай по соточке.

– Нет, – твердо отказался Алексей.

«А чем, собственно, мы отличаемся от них? Только тем, что пьем водку подороже. Пока. Пока у нас есть работа, мы можем себе это позволить».

Подойдя к двухэтажному зданию, он остановился. Из кафе доносилась громкая музыка.

«Черт! Как магнитом притягивает».

Вошел.

«Ладно, все равно надо бутылку с собой взять. Вряд ли эта дама насухую разговаривать станет».

Леша с Иваном договорились в десять встретиться у подъезда той самой Юли, у которой повесился Василий Колпаков. Интересно, что почти никто не знал Юльку как Юлию Сурикову. Все звали ее Юлька-ментовка. Может, она раньше в милиции работала, Леша не знал. Но то, что она без водки разговаривать не станет, это очевидно. Да и ему самому без ста граммов не до разговоров.

Когда Юля увидела перед своей дверью двух высоких небритых мужиков в кожаных куртках, она хотела пройти мимо, но тут один из них, с усиками, повернулся и сказал другому:

– Да вот же она!

У Юли сердце упало.

«Все, умру, так и не опохмелившись», – подумала она.

– Где ты ходишь? – спросил второй и достал из внутреннего кармана бутылку, судя по этикетке, водки.

– Что, опохмелить пришли? – вопросом на вопрос ответила Юля. В везение верилось с трудом. Особенно после того, как ее отфутболили в каждом ларьке – никто не наливал в долг.

– Ну, так давай войдем да выпьем, – сказал первый, который узнал ее.

– А вы заходите, не заперто. – Юля подошла к двери и толкнула ее. – Только у меня не прибрано.

– Кто бы сомневался? – ухмыльнулся Иван.

– Что? – не поняла Юля.

– Я говорю: мы ненадолго.

Они вошли в темный коридор. Практически тот же самый интерьер, что и в хоромах Эдика. Парни куртки и обувь снимать не стали. Тот, что с усиками, сел на диван, второй расположился в кресле напротив.

– Ну, давайте, давайте. А то я думала, сердце остановится. – Она протянула рюмку усатому. Он взял стопку и поставил на стол.

– Меня зовут Леха, а это Ваня, – указал он на второго, угрюмого.

– Ты бандит, что ли? – кокетливо спросила Юля.

– Почему? – удивился Лешка.

– А почему Леха? – Она явно заигрывала.

– Ну, тогда Алексей…

– Ладно, Леха-Алексей, давай выпьем, что ли, за знакомство?

– Пить бросать надо, – подал голос Ваня и выглянул из-под козырька бейсболки.

– Бросишь тут. Вон вчера, – она показала на ворох одеял на диване у стены, – дед из Фроловского приперся. Как не выпить?

– Да, конечно, грех! – улыбнулся Леша и посмотрел туда, куда показала Юля. Теперь ребята разглядели под одеялами человеческие очертания. Сухая нога старика высунулась из своего укрытия, словно на разведку, и исчезла.

– Брыкается, – улыбнулась Юля.

После того как выпили, она почувствовала облегчение. И не только оттого, что все-таки ей удалось без каких-либо затрат опохмелиться, но и оттого, что парни оказались вполне симпатичными. Особенно этот, с усиками. Она призывно улыбнулась ему, но он отвернулся, взял бутылку и снова разлил по стопкам.

Юля понимала, что в своем нынешнем состоянии вряд ли сможет обворожить даже слепого, но ей так захотелось произвести впечатление на ребят (особенно на Леху-Алексея), что она готова была хоть под поезд лечь.

Сурикова посмотрела на потрескавшуюся поверхность журнального столика. Вот он, шанс показать себя хорошей хозяйкой. К тому же этот старый хрыч приволок с собой из деревни какие-то закрутки.

– Ой, ребята, а что это мы без закуски? – пролепетала она и побежала на кухню.

Парни переглянулись. Иван встал и подошел к полированной стенке. Единственный предмет мебели, говоривший о безалкогольном прошлом хозяйки, и тот был весь в царапинах. О прошлом напоминало и обилие книг, аккуратно расставленных. Иван провел пальцем по корешку одной, и в образовавшейся в толстом слое пыли дорожке разглядел слова: «Майн Рид. Том первый». Да, давно, видимо, к ним не подходили.

Перед книгами на полках стояли цветные фотографии. Он взял одну, сдул пыль. На снимке была изображена девушка в военной форме.

– А Юлия была красивой, – заметил Иван и передал фотографию Алексею.

– Это она в Первую мировую? – пошутил Леша.

– Нет, – серьезно ответил Иван, – форма современная. Я думаю, именно поэтому она – Юлька-ментовка.