Фантомы - Дин Кунц

— И растворило лицо Уоргла?

— Да, и всосало в себя растворенные ткани.

— О Господи!

— Вот именно.

Брайс побледнел так, что лицо его стало казаться гипсовой маской, на фоне которой ярко выделялись веснушки.

— Тогда понятно, как оно смогло натворить подобное всего за несколько секунд.

Дженни старалась не думать об этом чудовищном костлявом лице.

— Мне кажется, что в организме не осталось крови, — сказала она. — Совсем.

— Что?

— Тело ведь не лежало в луже крови?

— Нет.

— И на форме у него нет пятен крови.

— Да, я обратил на это внимание.

— А они должны быть. Кровь из него должна была бить фонтаном. А ее нет совершенно. Я осмотрела череп. Глазницы должны быть полны крови. А нет ни капли.

Брайс провел рукой по лицу с такой силой, что оно немного порозовело.

— Посмотрите на его шею, — сказала Дженни. — На шейные сосуды.

Он даже не сделал движения в сторону трупа.

— И взгляните на внутренние поверхности рук и на ладони, — продолжала она. — Не видно ни вен, ни сосудов. Нет этих характерных голубоватых линий.

— Кровеносные сосуды сжались?

— Да. Мне кажется, на него высосана вся кровь.

Брайс глубоко вздохнул и проговорил:

— Это я убил его. Я виноват. Надо было не уходить из участка, а подождать, пока прибудет подкрепление — как вы говорили.

— Нет, нет. Вы тогда верно сказали: внутри ничуть не безопаснее, чем на улице.

— Но погиб-то он все-таки на улице.

— Никакое подкрепление ничем бы в этом случае не помогло. Эта проклятая тварь так неожиданно свалилась с неба... черт возьми, ее целая армия не остановила бы. Все случилось слишком внезапно и быстро.

На мгновение в глазах Брайса появилось какое-то беззащитное выражение. Он слишком остро воспринимал выпавшую на его долю ответственность. Он явно будет теперь постоянно винить себя в гибели своего подчиненного.

— Есть и кое-что похуже, — неохотно проговорила она.

— Куда уж хуже.

— Его мозг...

Брайс подождал. Потом спросил:

— А что? Что с его мозгом?

— Исчез.

— Исчез?

— Черепная коробка внутри пустая. Совершенно пустая.

— Откуда вам это известно, если вы не вскрывали...

Она прервала его, протягивая ему фонарь:

— Возьмите и посветите ему в глазницы.

Брайс, однако, не спешил следовать ее совету. Глаза его были теперь не полуприкрыты, а широко и изумленно распахнуты.

Она заметила, что и сама не может ровно удержать фонарь: рука ее сильно дрожала.

Он тоже это увидел. Взяв у нее фонарь, он положил его на столик, рядом с накрытым трупом. Потом осторожно взял ее руки в свои большие и жесткие ладони.

— У него за глазницами ничего нет, — проговорила она, — совершенно ничего, совсем-совсем ничего, ничегошеньки, только задняя часть черепа.

Брайс, стараясь успокоить ее, стал растирать ей руки, словно согревая.

— Одна только сырая, совершенно вычищенная полость, — продолжала она, и голос ее сперва взлетел, а потом надломился. — Эта тварь слизнула ему все лицо, выела глаза с такой скоростью, что он, наверное, и моргнуть не успел, вгрызлась ему в рот, выела с корнем язык, обсосала все десны, о Господи, сожрала его мозг, высосала из тела всю кровь, вот просто взяла и высосала...

— Ну успокойтесь, успокойтесь, — сказал Брайс.

Но слова вылетали из нее непрерывно, словно она не могла, не в силах была остановиться; вылетали одной неразделимой, неразъединимой цепочкой:

— ...проглотила все это не больше чем за десять или двенадцать секунд, что невозможно, черт побери, попросту совершенно невозможно! Она сожрала — вы понимаете? — сожрала огромную массу тканей — один только мозг весит шесть или семь фунтов[9], — сожрала эту массу за десять или двенадцать секунд!

Она стояла, с трудом переводя дыхание, а он крепко держал ее за руки.

Потом подвел ее к накрытому белым пыльным чехлом дивану, и они уселись рядышком на этот диван.

Остальные не смотрели в их сторону.

Дженни была рада этому. Она вовсе не хотела, чтобы Лиза увидела ее в таком состоянии.

Брайс положил ей руку на плечо и заговорил с ней тихим, успокаивающим голосом.

Постепенно она пришла в себя. Внутреннее смятение ее не прошло и не стало меньше. И страх тоже не исчез. Просто она немного успокоилась.

— Лучше стало? — спросил Брайс.

— Как говорит моя сестра, я совсем расклеилась, да?

— Вовсе нет. Вы что, шутите? У меня даже не хватило смелости взять фонарь и заглянуть в его глазницы, как вы говорили. А у вас хватило духа его внимательно осмотреть.

— Ну что ж, спасибо, что помогли мне снова собраться с силами. Вы хорошо умеете приводить растрепанные нервы в порядок.

— Я? Да я ничего не делал.

— Вам как-то здорово удается ничего не делать.

Они посидели молча, думая о том, о чем ни один из них думать вовсе не хотел.

Потом он проговорил:

— Эта бабочка...

Дженни молчала.

— Откуда она взялась? — закончил он.

— Из ада?

— А другие предположения есть?

Дженни пожала плечами.

— Может быть, из мезозоя? — полушутливо сказала она.

— Это что такое?

— Та эра, когда жили динозавры.

Его глаза зажглись неподдельным интересом.

— А такие бабочки тогда были? — спросил он.

— Не знаю, — честно призналась она.

— Я могу представить ее в то время, порхающей по доисторическим болотам.

— Да. Нападающей на маленьких животных и досаждающей какому-нибудь гигантскому динозавру точно так же, как нам сейчас досаждают ночные мотыльки или комары.

— Но если она из мезозоя, то где же она пряталась последнюю сотню миллионов лет? — спросил он.

Они оба помолчали.

— Может быть... она из какой-нибудь лаборатории по генной инженерии? — предположила Дженни. — Результат экспериментов с перестройкой ДНК?

— А что, они уже продвинулись так далеко? И могут выводить новые виды животных? Я, конечно, знаю только то, о чем читаю в газетах, но мне представлялось, что им до этого работать и работать. Они пока еще возятся только с бактериями.