Правда или желание - Наталья Тимошенко

Если так пойдет и дальше, то либо Лера ее все-таки выгонит, либо им обеим придется сесть на какие-нибудь таблетки, потому что еще одна бессонная ночь — и обе начнут засыпать на ходу.

Яна думала так во время каждой лекции и подозревала, что так же Лера думает на работе. Только если чисто теоретически Яна на лекцию могла не пойти, то у Леры такой возможности не было.

Они снова почти до самого утра не спали. Сидели в гостиной, прислушиваясь к звукам за окном, и не могли заставить себя закрыть глаза. А снаружи что-то стучало, скреблось и выло. Будто кто-то большой ползал по стенам дома, пытаясь пробраться к ним в квартиру, но травы Марии Ивановны отпугивали его. Никиту обе решили не тревожить телефонным звонком. Лера хотела, чтобы хоть он выспался, а Яна боялась, что, войдя, он нарушит магическую герметичность квартиры, и тогда кто его знает, что может произойти. Ведь Никита — экстрасенс, а не практикующий маг, как он может справиться с какой-то сверхъестественной ерундой?

Лекции по уголовному праву сегодня в расписании не было, и даже в столовой Яна Никиту не видела, поэтому ничего рассказать ему она не смогла. Хотела выловить после занятий, но не успела: едва только закончилось последнее, в сумке завибрировал поставленный на беззвучный режим телефон. Звонила Олька, соседка по комнате.

— Наконец-то! — не сдержалась Яна, ответив на звонок.

— Ты мне весь телефон оборвала, — проворчала в ответ Олька. — Что такого срочного могло случиться?

Яна решила не ходить вокруг да около, приступила к делу:

— Ты недавно была у нас в комнате?

— Конечно, была. Я же там все еще официально живу! — фыркнула соседка.

— Ты брала мой браслет?

— Какой еще браслет?

В голосе Ольки не было удивления, лишь настороженность, которая сразу убедила Яну в том, что вещица у соседки.

— Обычный металлический браслет.

— Не брала я никакой браслет.

— Оля!

— Да не брала я! — перебила Олька. — Ты что, воровкой меня считаешь?

— Я не считаю тебя воровкой, но иногда ты берешь мои вещи, и я хочу знать, где мой браслет.

— Да у меня твой браслет, — наконец призналась подруга. — Завтра привезу.

— Он нужен мне сегодня.

— Если ты не заметила, сегодня меня не было в универе, и это значит, что в те края я не собираюсь, — язвительно сказала Олька, и в Яне проснулась редко поднимающая голову строгость:

— Я сказала: браслет нужен мне сегодня! Это моя вещь, которую ты взяла без спроса, поэтому, будь добра, верни, когда просят.

— Господи, столько нервов из-за какой-то дешевки! — фыркнула Олька. — Я никуда не поеду, у меня на сегодня планы. Хочешь — приезжай сама, адрес скину в Вайбер.

Олька сбросила звонок, не став больше ничего слушать, а Яна внезапно почувствовала, что захотелось затопать ногами и заорать, как делала в далеком-далеком детстве, когда еще не знала других способов выразить свою злость. Через минуту телефон коротко завибрировал снова — Олька прислала адрес. Конечно же, соседка находилась на другом конце города, в который даже общественный транспорт почти не ходит!

Наверное, она все-таки затопала бы ногами, если бы в этот момент ей опять не позвонили, и, едва только увидев имя абонента, Яна мысленно понадеялась на то, что он ей поможет.

— Ты меня избегаешь, что ли? — с наигранной обидой поинтересовался Саша Сатинов после короткого приветствия. — Я тебя два дня не видел.

— Что ты, вовсе не избегаю! — заверила Яна. — Кстати, готова увидеться хоть сейчас, если ты уже свободен.

— Для тебя я всегда свободен и уже лечу, откуда тебя забрать?

Яна не стала ему напоминать, что они могли не видеться и больше двух дней, и чаще всего — по его желанию. Она понимала, что у него сложная работа, поэтому никогда не обижалась, а сейчас претензии восприняла как шутку.

Саша и в самом деле практически прилетел. Яна не успела даже замерзнуть, хотя оделась сегодня явно не по погоде: на улице продолжал моросить дождь, температура напоминала мартовскую, и не скажешь, что на дворе конец апреля.

Большой автомобиль остановился буквально у ее ног, что было не очень-то сложно, ведь она уже ждала на парковке. Саша вышел из машины и вытащил огромный букет пионов. Яна едва не ахнула, увидев это. Страшно было даже представить, сколько мог стоить такой букет в апреле! Где он и нашел-то в это время года пионы?

— Это тебе! — сказал Саша, но вместо того, чтобы отдать букет, сначала поцеловал.

И Яна не удержалась: выбросила из головы на время поцелуя и опасения, что их увидят преподаватели и однокурсники, и страх перед происходящим, и усталость от бессонной ночи.

— Ты умеешь эффектно появиться, — улыбнулась она, когда он наконец отстранился.

— Я много тренировался, — хмыкнул Саша, наконец отдавая ей цветы. — Куда поедем? Что ты предпочитаешь пить в это время суток?

Пришлось немного обломать его романтический порыв. Услышав, что им нужно сначала заехать в соседке по комнате, чтобы забрать браслет, он ничуть не огорчился.

— Но потом сразу обедать, — только и сказал он. — Я голоден как волк.

Яна ничего не ответила, решив не обещать понапрасну. Когда они заберут браслет, она позвонит Никите, и если тот уже освободился, то лучше бы им поехать к бабке Эвелины, можно даже втроем. Так веселее. Но Саше об этом знать сейчас вовсе не обязательно.

Район, где нынче обитала Олька, был ничем не примечателен: не очень новые, но и не советской постройки дома, уже высотки с лифтами и пластиковыми окнами, без парков, но с молодой зеленой порослью, небольшими парковками у каждого дома и с почти полным отсутствием развлекательных заведений: ни кафе, ни ресторанов. Пара отдельно стоящих магазинов да палатки со всякой всячиной на перекрестках.

— Кажется, нам сюда, — Яна указала на ближайший подъезд девятиэтажного дома.

На двери стоял домофон, но из подъезда как раз выходила молодая мама с коляской, которой Саша, как истинный джентльмен, рисующийся перед девушкой, помог ее спустить с лестницы без каких-либо признаков пандуса, пока Яна придерживала дверь. Мама рассыпалась в благодарностях и подсказала, что требуемая им квартира находится на восьмом этаже, но выходить лучше на седьмом, поскольку на восьмом лифт частенько не останавливается, а на девятом живет злобная бабулька, которая целыми днями дежурит у двери и страшно ругается на всех, кто проезжает свой этаж и мешает ей топотом.