Вампир Лестат - Энн Райс

Я был одет, как на прием при королевском дворе. На мне былкостюм из серебряной парчи, а на плечах короткий плащ из нежно-голубогобархата. К поясу была прицеплена новая шпага с резной серебряной рукояткой, абашмаки украшали изысканные тяжелые пряжки. Я уже не говорю о таких непременныхатрибутах костюма, как кружева, перчатки и шляпа. К дверям театра я подъехал внаемном экипаже.

Расплатившись с кучером, я прошел по аллее и открыл дверь,ведущую прямо за кулисы.

Меня тут же окружила до боли знакомая атмосфера, пропитаннаязапахами грима и дешевых костюмов, пропахших потом, духами и пылью. Забеспорядочным нагромождением опор для декораций я увидел кусочек яркоосвещенной сцены и услышал раздающиеся в зале взрывы хохота. Несколькоакробатов ждали своей очереди, чтобы выступить в перерыве, а рядом с нимистояли клоуны в красных рейтузах, шляпах и гофрированных воротниках, украшенныхзолотыми колокольчиками.

На какой-то миг я почувствовал страх, от которого у менядаже закружилась голова. Мне вдруг показалось, что опасность поджидает меня совсех сторон, но в то же время было так чудесно снова оказаться здесь. В душемоей воцарилась печаль, хотя нет – это скорее можно было назвать паникой.Первой меня заметила Лючина и тут же завизжала на весь театр. Мгновеннораспахнулись двери крошечных, тесных гримерных. Подскочивший ко мне Реносхватил и крепко сжал мою руку. Там, где еще секунду назад были лишь деревянныедекорации и полотнища кулис, теперь бурлило море взволнованных людей с краснымии влажными от возбуждения лицами… Я непроизвольно отпрянул от канделябра счадящими свечами и резко вскрикнул:

– Мои глаза!.. Потушите!..

– Потушите свечи! Разве вы не видите, что у него отсвета болят глаза?! – воскликнула Жаннетт, и тут же я почувствовал на щекеприкосновение ее влажных полуоткрытых губ.

Вокруг меня тесно сгрудилась вся труппа, даже акробаты,которые меня совсем не знали, даже старые художники и плотники, которыесоздавали декорации и которые в свое время столь многому меня научили.

– Позовите Ники! – приказала Лючина, и в этотмомент я едва не закричал «нет».

Маленький театр задрожал от шквала аплодисментов. Занавесзакрылся, и я очутился в объятиях старых актеров, а Рено уже требовал, чтобыпринесли шампанского.

Я закрывал руками глаза, как будто, словно василиск, могубить своих друзей одним взглядом. К тому же я чувствовал, как навернулисьнепрошеные слезы, и понимал, что должен смахнуть их, прежде чем кто-либозаметит, что они полны крови. Однако я был окружен таким тесным кольцом, что неимел никакой возможности вытащить из кармана носовой платок. Словнопочувствовав вдруг ужасную слабость, я обхватил руками Жаннетт и Лючину иприжался к Лючине лицом. Обе они были легкими, как птички, как будто их костибыли наполнены воздухом, а сердечки трепетали словно крылышки. Какие-то долисекунды я прислушивался к пульсирующей в них крови ушами вампира, но вдругощутил всю непристойность своего поведения. А потому я полностью отдался вовласть их объятий и поцелуев, стараясь не обращать внимания на биение ихсердец, полной грудью вдыхая исходящий от них запах пудры, снова и снова ощущаяприкосновение влажных губ.

– Ты даже представить себе не можешь, как мыбеспокоились! – громко ворчал Рено. – А потом все эти рассказы отвоем богатстве! Все, буквально все только об этом и говорили!

Он вдруг захлопал в ладоши.

– Ах, это месье де Валуа, владелец величайшеготеатрального заведения!..