Пандора - Энн Райс

Она тихо заплакала.

«Чудовища… не дети, а демоны!» – всхлипывала она.

«Не буду», – решительно отказалась я.

«Давай! Ты должен получить ее кровь!».

«Только не против ее воли. Только не так. Это же МатьИзида!»

«Это наш Источник, наша пленница!»

«Нет», – сказала я.

Жрец подтолкнул меня вперед. Я опрокинула его на пол. Ивзглянула на царицу.

Она смотрела на меня так же безразлично, как и на остальных.У нее было нежное лицо, изящно накрашенное. Гнев не исказил ее черты. Тихим,полным ненависти голосом она обратилась к нам:

«Я вас всех уничтожу. Однажды утром я убегу и выйду насолнце, и тогда вы все сгорите! Все сгорите! Как сгорю я! Потому что я –Источник! Зло, живущее во мне, сгорит и потухнет в каждом из вас – навсегда!Иди, жалкий птенец, – сказала она мне. – Делай что тебе говорят. Пейи жди моей мести.

На востоке поднимется бог Амон-Ра, я пойду прямо к нему и умруот его смертоносных лучей. Я совершу огненное жертвоприношение, чтобыуничтожить каждого, кого породила, каждого, кого изменила моя кровь! Жадныераспутные боги, использующие нашу силу ради выгоды!»

Потом сон претерпел чудовищное преобразование. Она подняласьна ноги. В свежем убранстве она казалась девственно чистой. Вокруг неезагорались факелы – один, два, три… и еще, и еще, – они пылали, словно кним поднесли огонь, и ее окружило пламя. Боги исчезли. Она улыбнулась ипоманила меня к себе. Она наклонила голову; она подняла на меня глаза, и еебелки заблестели. Она улыбнулась. Коварно. Я с криком проснулась.

Я лежала в постели. В Антиохии. Горела лампа. Меняподдерживал Флавий. Его выпрямленная нога из слоновой кости сияла на свету. Яувидела блики на резных пальцах.

«Обними меня, держи! – сказала я. – Мать Изида!!Обними меня! Долго я спала?»

«Несколько секунд».

«Нет, не может быть!»

«Солнце только что встало. Не хотите выйти, полежать под еготеплыми лучами?»

«Нет!» – закричала я.

Он еще крепче сжал меня своими теплыми, нежными руками.

«Моя прекрасная госпожа, вам просто приснился дурной сон. Ябуду спать рядом, а вот и кинжал».

«Да, да, пожалуйста, прошу тебя, Флавий, не отпускай меня.Обними меня», – рыдала я.

Я легла, он устроился рядом, положив на меня руку. Я открылаглаза. И снова услышала голос Мариуса:

«Благодари богов, что не хочу! Не настолько, чтобы предатьлюбовь ради краткого кровавого экстаза».

«О боги! Флавий! – вскричала я. – Кожа!! Неужелимоя кожа горит? – Я начала подниматься. – Погаси свет! Погасисолнце!»

«Нет, госпожа, у вас прекрасная кожа, как всегда. Ложитесь.Давайте я вам спою».

«Да, спой…»

Я слушала его песнь – это Гомер, это Ахиллес и Гектор… Мнепонравилось, как он ее пел, в каких местах делал паузы, – я представляласебе этих героев, высокие стены обреченной Трои, и мои веки потяжелели. Яуплывала вдаль. Я отдыхала.

Он положил руку мне на голову, чтобы не пускать туда сны,как будто пытаясь поймать их в свои сети. Он пригладил мне волосы, и явздохнула.

Перед моим мысленным взором возник Мариус, я увидела сияниеего кожи. Так похоже на царицу, а слепящий блеск глаз точно такой же, как унее.

Я вновь услышала его голос:

«Проклятие, Пандора, неужели ты думаешь, что я хотелсократить свою жизнь и продлить свою судьбу на целую вечность?»

И перед тем как окончательно погрузиться в беспамятство, явдруг отчетливо осознала никчемность всякой борьбы. Лучше быть просто дикимизверями – как львы на арене.