Псы Вавилона - Алексей Атеев

В эту минуту откуда-то издалека послышался истошный вопль: «Помогите, убивают!»

– Как это понимать? – недоуменно спросил Всесвятский.

– Не стоит обращать внимания. Здесь почти каждый вечер можно услышать подобное.

– Может быть, человек действительно в беде?

– А что поделаешь, если даже и так? На помощь бежать, так скорее всего схлопочешь нож под ребра. Возможно, ребятишки балуются. Крики вроде со стороны бывшего скворцовского подворья раздаются. Пойдемте-ка лучше в дом.

4

На следующее утро Фужеров и Всесвятский отправились к Валитову.

– Только думаю, не будет он с незнакомыми людьми разговаривать, – неуверенно предположил Фужеров.

– Почему?

– Старик себе цену знает, пользуется большим авторитетом и разборчив в знакомствах. К тому же тема для беседы довольно странная.

– Посмотрим, – отозвался Всесвятский.

Они подошли к дому, который выгодно отличался от окружающих халуп своей чистотой и основательностью, хотя был сооружен из тех же материалов, что и остальные строения. Шпальные стены аккуратно обиты дранкой и оштукатурены, крыша покрыта железом, в палисаднике несколько кустов сирени.

В ответ на стук в калитку показался здоровенный парень лет шестнадцати – внук старика Хасан. Читатели уже с ним встречались. Он настороженно посмотрел на непрошеных гостей.

– Деда твоего хотим повидать, – сообщил цель визита Фужеров.

Хасан кивнул и скрылся в доме. Скоро на пороге появился сам старик Валитов. Одет он был по-домашнему: в просторную белую рубаху навыпуск, подпоясанную тонким кожаным ремешком с серебряными бляшками, шаровары и туфли-шлепанцы без задников. На голове зеленая шапочка, напоминающая тюбетейку.

Он вежливо ответил на приветствие, вопросительно оглядел пришедших, но разговора сам не начинал.

– Я… мы… – неуверенно начал Фужеров, – пришли вроде как за советом… Или за консультацией. Мой товарищ – специалист по… как бы выразиться…

– Погодите, Алексей Габриэлович, – оборвал его Всесвятский. – Послушайте, уважаемый, я специально приехал в ваш город, чтобы разобраться в происходивших недавно событиях.

– Хасанчик, принеси урындэк[19], – попросил Валитов, обращаясь к внуку. Парень вынес из дома два табурета и поставил рядом с лавочкой, на которую опустился старик.

– Садись, гости. Говори вопрос.

– Не можете ли вы, уважаемый, помочь в следующем… То, что произошло в вашем поселке, вызвано появлением здесь некоего существа, обозначим его как Хозяин.

– Хозяин? – переспросил Валитов. – Ага, понял. Ты так называешь убыр. Продолжай.

– Так вот. Вы, как я слышал, предприняли определенные действия… по уничтожению последствий деятельности этого Хозяина.

Валитов молча кивнул.

– Но вы уверены, что удалось уничтожить всех?

– Я не знаю, думаю, нет. Девчонка, похоже, остался. Теперь я сам хочу вопрос. Зачем тебе это нужно? Опасно, очень… Можешь погибнуть. Мне что, я старый… А вот они… – Валитов указал рукой на стоявшего неподалеку Хасана. – Дети. Их жалко. Могут в беда попасть.

– Вот для этого и нужно уничтожить нечисть.

– Не понимаешь. Нечисть, как ты говоришь, это одно, а другое – власть. Она еще страшнее. Начнут разбирать, как, почему… И голова с плеч полетит.

– При чем тут власть?

– Как при чем?! Милиция пропал. Хохол этот. Теперь другой…

– Какой другой? – изумленно спросил Фужеров.

– Вчера по поселок один ходил парень… С точилой. Ножи точил. Думаю, он тоже милиция.

– Неужели милиционер?

– Точит хорошо, умело… Но рука больно чистый, без мозоль. И глаз шустрый, по сторона бегает. Парень этот остановился у Салтычиха. Вечер гулять пошел. И пропал. Точила есть, парень нет. Куда делся? К девка ходил? Нет, к Скворцам на участок. Потом там крик слышали: «Спаси, помоги…» Он и кричал. Так вот. Один милиция пропал, теперь второй. Большой непорядок. Начнут искать. Шум будет много. Долго говорить не станут. Виновник нужен. Арестуют, потом тюрьма. А убур, девочка, должно, в погреб сидит. И Хохол тоже. А где главный, не знаю. Знаю, точно есть, а где? – Старик развел руками. – Может, я виноват, что начал все. Но иначе мальчишка весь Шанхай перекусал. Выход не было. Теперь дома сидеть буду. И своим прикажу. И тебе совет: уезжай. Человек ты хороший, по глаза вижу, иначе и говорить не стал, но пропадешь. Не те, так другие тебя съедят.

– Не съедят, – отозвался Всесвятский.

– Как знаешь. Если помощь будет нужен, приходи, а пока все. – Валитов кряхтя поднялся и направился в дом.

– Теперь куда? – спросил Фужеров.

– Давайте сходим в морг, узнаем про дальнейшую судьбу тех людей, погибших на пожаре.

– Идемте. Тут, собственно, недалеко. И что вы скажете о результатах общения с Валитовым?

– Старик во многом прав. Если действительно пропали два сотрудника органов, то шум поднимется большой. Причем очень скоро. Начнутся облавы, проверки документов…

– И у вас могут возникнуть неприятности.

– Документы у меня в порядке. Приехал с целью сбора материалов для книги по истории здешнего края, на сей счет имеется командировочное удостоверение.

– Липа?

– Нет, почему же. Я – научный сотрудник краеведческого музея города Кинешма. А с какой стати остановился именно у вас? Так это понятно – в целях экономии. Музей – не самая богатая организация. За себя я спокоен, а вот за вас несколько волнуюсь. Всяко может обернуться. Хотя, возможно, проверки спугнут Хозяина, а значит, раскрыть его будет проще. Во всяком случае, времени у меня немного, и действовать придется весьма активно. Старик прямо сказал: девочка может сидеть в погребе. Если и милиционер Хохлов стал вампиром, он может находиться там же. Но, прежде чем спускаться туда, нужно все тщательно изучить. Что касается этого точильщика, то и здесь Валитов скорее всего прав. Парень, видимо, решил проверить какую-то информацию, вот и полез наобум, как муха в паутину. За что и поплатился.

– Может быть, зря я вас вызвал сюда? – удрученно спросил Фужеров.

– Почему зря? Хлопот я вам не доставлю, а для меня происходящее крайне интересно. Ладно, оставим пока сомнения, ведите в больницу.

Шанхай скоро кончился, и они вышли на пустырь, отделяющий его от другого, значительно более крупного поселка, застроенного уже не времянками, а капитальными бараками.

На пустыре кипела жизнь: ребятишки поменьше играли в лапту, подростки азартно гоняли тряпичный мяч, а совсем взрослые парни старались царским пятаком попасть в уложенную посреди большого плоского камня стопку монет.