Город Ночи - Дин Кунц

Всех покойников раздели догола. Веки подняли и закрепили скотчем, создавая впечатление, будто их заставляют видеть, какому они подвергнутся унижению.

Рты раскрыли, установив внутри палочки. Мучителям нравилось представлять себе, что их жертвы молят о пощаде или хотя бы просто кричат.

Одному из мужчин отрезали голову и член. Потом голову вернули на место, развернув на сто восемьдесят градусов, а член торчал из пупка.

По мере приближения грузовичка Новые люди принялись осыпать трупы площадной бранью, крича все громче и громче.

Эпсилонам, представителям самого низшего уровня жесткой социальной структуры, не дозволялось выражать презрение к тем представителям Новой расы, которые стояли выше на социальной лестнице. Так что выместить свою злобу и ненависть они могли только на мужчинах и женщинах с одним сердцем, которые называли себя детьми Божьими, но не могли отключать боль и так легко умирали. И теперь криками и злобным смехом эти простейшие продукты резервуаров сотворения выражали презрение и заявляли о своем превосходстве над Старыми людьми.

Когда грузовичок остановился, члены команды, все как один, посмотрели на Ника. Единственному Гамме среди Эпсилонов, ему предстояло подать пример, хотя не он, а они придумали и саму церемонию, и входящие в нее ритуалы.

Из ведра он зачерпнул зловонную массу. На свалке хватало и гниющих фруктов, и овощей, и других пищевых отходов, да и просто грязи. За день Ник насобирал полное ведро и с криком презрения метнул первую пригоршню в один из трупов на платформе.

На смачный удар Эпсилоны отреагировали восторженными воплями. И тут же пригоршни содержимого их ведер полетели в трупы.

Последние, с широко раскрытыми глазами и ртами, быстро покрывались грязью под злобные выкрики и дикий смех Эпсилонов.

Опустошив ведра, они побросали их и полезли на платформу, разорвали веревки, которые привязывали трупы к столбам. Освобождая тело, Эпсилоны поднимали его и швыряли на поле мусора, поближе к неглубокой канаве, которой предстояло стать братской могилой.

Хотя Ник не полез на платформу грузовика вместе со своей командой, пронзительные крики Эпсилонов, их ярость и ненависть заводили его, разжигали злобу на тех, кого вроде бы создал Бог, наделив свободной волей, чувством собственного достоинства и надеждой. Он кричал вместе со всеми, тряс вскинутыми к ночному небу кулаками, радовался тому, что скоро наступит день, когда Новые люди продемонстрируют присущую им нечеловеческую жестокость и покажут самодовольным представителям Старой расы, как быстро можно лишить их свободной воли, как грубо растаптывается чувство собственного достоинства, как раз и навсегда уничтожается их жалкая надежда.

И тут наступил момент символического убийства.

После того как все пять трупов вышвырнули с платформы грузовика, Эпсилоны, включая и водителя, набросились на них, исходя диким криком.

Они жаждали убивать, стремились убивать, жили с потребностью убивать, однако не могли излить свои гнев и ярость без разрешения их создателя. Раздражение, вызванное необходимостью сдерживаться, накапливалось и требовало выхода.

Вот в ритуальном убийстве они пусть и на чуть-чуть, но стравливали пар. Они вопили, пинали трупы, вчетвером, вшестером образовывали кружки, положив руки друг другу на плечи, танцевали между трупами и, само собой, по трупам, подсвеченные светом масляных ламп, а барабаны и тамтамы им заменял грохот, вызываемый ударами каблуков по металлическим банкам, которых хватало в мусоре.

Ника, пусть он был и Гаммой, заразило возбуждение Эпсилонов, ярость кипела и у него в крови, он присоединился к ним в этой пляске смерти, уверенный, что любой Бета поступил бы точно так же, возможно, и Альфа тоже, потому что желание убивать, которое сейчас демонстрировали представители самого низшего сословия Новых людей, было свойственно всем детям «Милосердия». Их создавали для выполнения разных задач и вкладывали в них разные программы, но они были едины в своей ярости и ненависти к Старой расе.

Визжа, крича, вопя, с потемневшими от желания убивать лицами, под светом масляных ламп, они топтали тех, над кем только что издевались, убивали уже мертвых, и в грохоте их каблуков, сотрясавшем ночь, слышались раскаты грядущей Последней войны.