Подвал - Алексей Шолохов

* * *

Теперь это был другой кабинет. За столом сидел не тот же, но очень похожий на первого человек в белом халате. Дима снова расположился на кушетке, как провинившийся ребенок.

– Не могу точно сказать, сколько времени пройдет, пока он начнет вспоминать. К тому же он забыл не все. Вас, к примеру, он помнит. Он помнит, что писатель.

– Получается, он забыл только аварию.

Доктор пожал плечами:

– Трудно сказать. Но, я думаю, в основном ее. Он думает, что от него ушла жена.

Андрей повернулся к Диме. Сысоев подумал, что он сейчас расплачется.

– К тому же, я смотрю, у него не первая частичная амнезия, – сказал врач и показал на толстую медицинскую карточку. – В возрасте пяти лет он попадал в аварию, в результате которой погиб его отец. Мальчик выжил и запомнил только аварию и то, что его отец погиб.

– А что он еще должен был запомнить? – перебил его Андрей.

– Перед аварией отец избил мать. Обвинил ее в измене и пообещал отомстить. То есть он намеренно совершил аварию, чтобы убить себя и сына.

– Очень интересно. Это вы тоже узнали из его карты?

– Нет, что вы! – Доктор как-то по-детски улыбнулся, будто не заметил язвительного тона собеседника, и махнул рукой. – Мы сделали запрос. Вот из показаний свидетелей…

– Как нам теперь быть?

– Ну, я думаю, это сработал механизм самосохранения. Он забыл самые плохие воспоминания. Единственное – он не сможет писать некоторое время. – Доктор посмотрел на Куликова и, прочитав в его глазах недоумение, поправился: – Нет, писать, конечно, он сможет. Я имел в виду, фантазировать. Некоторое время ему придется побыть акыном. – Врач хохотнул, довольный своей шуткой. – Что вижу, то пою. То есть описать обстановку в комнате или погоду за окном он сможет с присущим ему мастерством. А вот о витиеватости сюжета придется забыть. Пока.

– Доктор, могу я забрать его домой? – Андрей снова посмотрел на Диму. Сысоев хотел закричать на него: «Хватит смотреть на меня глазами теленка, идущего под нож!»

– Не вижу веских причин держать его здесь. Он даже может жить один. Только на всякий случай сделайте себе запасные ключи. Ему не нужна нянька, ему нужен друг, близкий человек. Да, еще, и это немаловажно. Заставляйте его писать. Пусть он напишет бред, заставьте переписать. Его мозг должен работать. Только тогда он сможет все вспомнить.

– А нужны ли ему эти воспоминания?

– Сами по себе нет. Но для общей картинки важны все воспоминания, пазл в голове должен быть собран. А для этого важен даже единственный маленький кусочек, любые мелочи. Вся наша жизнь состоит из мелочей. Мелочи решают все.

Мелочи решают все!

Дима открыл глаза. Пазл в его голове начал собираться.

* * *

Он все вспомнил. Он вернулся на два года назад, в тот день, когда…

– Ты где была? – Дима был зол. Он был чертовски зол и пьян. Последние несколько недель он ни дня не был трезв.

Лена вошла в комнату, посмотрела сквозь него, сбросила пальто и вышла.

– Ты где была?! – взвизгнул Дмитрий. – Ах ты, шлюха!

Он попытался догнать ее, но она уже вошла в ванную и закрыла перед ним дверь. Молча. Будто эта шлюха была одна в квартире. В его долбаной квартире.

– Открой мне дверь! Ты слышишь?! Открой, падаль! Я знаю, ты трахаешься с этой мразью из «Территории»! Я все знаю!

Он долбил и долбил в дверь до тех пор, пока ладонь не отсохла и от боли не начало сводить зубы.

– Ты шалава! Конченая шалава!

Дима вошел в кухню, потирая кисть правой руки. На столе стояла единственная собеседница за последние пару недель. Он подошел и налил в рюмку. Выпил и снова налил. После второй стопки нервы начали успокаиваться. Он вернулся к двери в ванную. Дмитрий понимал, что шипение душа не даст ему выяснить причины, по которым жена гуляет, но все равно спросил:

– Лена, скажи мне, ты нашла себе кого-то?

Шипение за дверью стало тише, будто кто-то убавил звук, чтобы расслышать говорившего. Но ему могло и показаться.

– Лена, ну, пожалуйста, ответь мне, – начал умолять Дима.

Он не заметил, когда заплакал. Лицо было мокрое от слез, а внутри стало как-то горько и тесно. Будто душу его заперли в клетку, и она там билась и стенала. Теперь Дима стенал с ней вместе. Он сполз по двери и зарыдал.

– Лена, Леночка, – он всхлипнул, – скажи, чего ты хочешь? Чего бы ты ни пожелала, я сделаю для тебя все. Слышишь? Все!

– Ты уже сделал достаточно…

– Что?

Это могло ему и послышаться. Он бы при желании не услышал ее за стеной шума. Складывалось такое впечатление, что там не душ, а водопад льет.

– Что? – повторил он вопрос, но, когда вместо ответа услышал тишину, продолжил. Он знал, что выключенный душ – это не значит скорый выход ее из ванной. Скорее всего, она еще какое-то время хочет понежиться… Сука! Он едва не перешел на крик, но сдержался и сменил кнут на пряник:

– Лена? Ты слышишь?

Она слышала. Другое дело, ей было наплевать на него, на то, что он говорит.

– Я вот-вот получу гонорар за последнюю книгу, мы можем слетать в Египет.

Долбаный Египет! Он не хотел никуда ехать. Самым удачным местом для отдыха он считал Крым. Красиво и родные лица, а самое главное, родной язык.

– Как ты? – Он встал и прислонился лицом к двери. – Хочешь в Египет? А?

Дима терял терпение.

– Хочешь?

В ответ только всплеск воды. Она, сука, еще и издевается?

– Или ты в Абхазию хочешь? Вместе с Асланом? Ах ты, тварь!

Дима снова ударил в дверь.

– Ты с ним кувыркаешься, шлюха?! С ним?! Грязная шлюха! Мойся, мойся, сука! – Он еще раз ударил в дверь и пошел на кухню. – Тебе уже никогда не отмыться.

Посмотрел на распухшую ладонь, налил водки и выпил.

«Она меня бросила. Она меня обманывала, а теперь бросила. За что? Черт бы ее побрал, за что?!»

Дима допил водку. Слезы снова полились. Сильно, словно смывали ту грязь, в которую его окунула эта тварь.

– Выходи! – приказал он.

И тут раздался звонок в дверь. У Дмитрия не было желания с кем-либо встречаться, но тот, за дверью, был очень настырным. Трель звонка входила сверлом в его мозг, наматывая по спирали серое вещество и причиняя жуткую боль.

– Иду! – крикнул он и поплелся к двери, вытирая слезы распухшей ладонью.

Звонок снова начал сверлить мозг. Дима слишком поздно понял, что так звонят либо полицейские, либо бандиты. И лучшее средство что от тех, что от этих, не открывать. А еще лучше не находиться в это время в квартире. Но он уже находился и открывал. На пороге стояли три высоких парня. Димка не узнал их и спросил: