Двенадцатое заклятие - Дэвид Лисс

Перед выходом мистер Баклз остановился и подошел к Люси. Он отвел ее в сторону, сжал ей руку своими длинными пальцами. Он был таким мокрым от пота, будто на него вылили ведро воды.

— Вы страшно, так сказать, страшно, давайте скажем это прямо, страшно разочаровали вашу сестру и, не будем скрывать, леди Харриет тоже, — сказал он. — Какой позор! Надеюсь, на этом неприятности и протесты прекратятся. Я имею в виду вашу свадьбу с мистером Олсоном.

Люси возмутил его тон — он говорил с ней так, будто она неразумный ребенок. Больше всего возмущало то, что он пытался использовать в собственных целях ее беспомощность, на которую сам обрек.

— Мистер Баклз, — сказала она, стараясь сохранять спокойствие, — я видела настоящее завещание своего отца. Я не глупа и понимаю, что восстановить справедливость будет трудно, но я не отступлю. Прежде чем я покину этот мир, вы будете болтаться на виселице с петлей на шее.

Мистер Баклз побелел. Он схватился потной рукой за щеку, будто Люси его и вправду ударила по лицу.

— Вы не посмеете, — сказал он охрипшим голосом.

— Не посмею что? — спросила Люси, осмелев. — Искать справедливости? Не посмею добиваться, чтобы мне вернули то, что мне принадлежит?

— Немыслимо! — вскричал он. — Я муж вашей сестры.

— А я сестра вашей жены, — парировала Люси.

— Я расскажу об этом леди Харриет, — сообщил мистер Баклз. — Вам придется иметь дело с ней.

— Мне думается, мы и так враги, — сказала Люси.

На это он только рассмеялся:

— Уверяю, это не так. Сказать, почему? Потому что вы все еще живы. — Мистер Баклз поклонился и сел в экипаж.

У Люси осталось чувство, что она допустила ужасную ошибку.

* * *

Марта уехала, а с ней и подменыш. Тиканье часов, их бой через каждый час был для Люси ударом, и так будет продолжаться, пока она не вернет племянницу. Она пыталась успокоиться, отогнать растущую тревогу, так как знала, что решение не будет легким и быстрым. Ей придется жить с этим много дней или недель, а может, и месяцев. Ей придется это вынести, так как эту работу не может выполнить никто, кроме нее.

Люси сидела в своей комнате за бюро, обложившись книгами. Она конспектировала и делала пометки на страницах, пока не погасли последние солнечные лучи. Тогда она зажгла свечу и работала всю ночь напролет. От напряжения у нее болели глаза, но она продолжала копировать руны и магические квадраты, составляла списки трав, запоминала заклинания на латыни. Наконец, когда часы пробили час ночи, она выбилась из сил. Но продолжать и не требовалось. У нее было все, что надо, и она надеялась, что сможет этим воспользоваться. Люси переоделась на ночь, потушила свечу, забралась под теплое одеяло и дала усталости взять свое.

На следующее утро она проснулась рано и принесла из кладовой немного укропа и розмарина, а также яблоко — ей было нужно чуть-чуть яблочного сока. Она нашла сухие цветы, из которых Ангстон делал душистые попурри и расставлял в вазах по всему дому. Для приготовления двух заклятий ей нужны были роза и фиалка. Изготовление первого заклятия не должно было вызвать трудностей, так как Люси уже набила руку на изготовлении и использовании подобных инструментов колдовства. Второе заклятие представлялось намного опаснее и было сопряжено с моральной дилеммой. Но сейчас было не до соображений о безопасности и морали.

Закончив работу, Люси отправилась навестить Нору Гилли. В доме все было вверх дном, поскольку семья готовилась к переезду в Лондон. Люси думала, что переезд состоится через несколько недель, но, похоже, планы несколько изменились. Слуги бегали вверх-вниз по лестнице с тюками одежды и коробами с домашней утварью. Из комнат выносили мебель, оставшуюся накрывали чехлами.

Нора поздоровалась с Люси холодно и высокомерно, словно предстоящий переезд в Лондон был сравним с коронацией. Протянутой руки Люси было мало, и она обняла подругу. Это предоставило ей возможность спрятать небольшой клочок бумаги между складками ее платья.

Потом они сели, и Нора сразу спросила, не желает ли Люси чая с пирожными. Люси чуть не ответила, что желает, но спохватилась. Тогда это была бы ее первая просьба, и заклятие гарантировало, что Нора не успокоилась бы, пока не принесли угощенье. Но после этого заклятие больше не подействовало бы. Люси только посмотрела на Нору и улыбнулась.

— Вы уезжаете в Лондон через несколько недель, не так ли? — спросила Люси.

— Точная дата еще не определена, но, думаю, это будет скорее, чем я предполагала, — ответила Нора. — Мы ждем окончательного решения Адмиралтейства.

— В Лондоне было бы намного веселее, если бы вы взяли с собой подругу. Лучше всего было бы, если бы этой подругой оказалась я. Вы должны спросить отца, можно ли мне поехать с вами.

Похоже, Нору ошарашила просьба. Переезд в Лондон возвышал ее в глазах подруг, и делить возвышение с кем-то из них было немыслимо. Тем не менее она отнеслась к делу серьезно:

— Не сомневаюсь, я быстро заведу новых друзей, учитывая папино важное положение и связи, но, несмотря на это, как было бы здорово разделить радость с вами. Я спрошу его сейчас же. — И она сорвалась со своего места.

Люси осталась в гостиной одна. Ее трясло от волнения. До нее только сейчас дошло, что нужно было направить действие заклятия и на мистера Гилли тоже. Что, если он не пожелает, чтобы дочь взяла с собой подругу? Но не прошло и пяти минут, как Нора вбежала в гостиную, радостно улыбаясь.

— Он говорит, это прекрасная идея, — сказала она и обняла Люси. — Он только велит вам беречь легкие.

Девушки посмеялись над страхом мистера Гилли схватить простуду. Они вели себя как маленькие девочки. Потом попросили принести пирожные и съели их от души, весело болтая о том, что будут делать в Лондоне. Люси мало интересовали балы, шляпные магазины, шикарные особняки и парки с аттракционами. Возможно, несколько месяцев назад она была бы в восторге от всего этого, но теперь это был всего лишь шаг на пути к ее важной цели. Она поддерживала разговор, только чтобы порадовать Нору. Ей стоило хотя бы так загладить вину перед подругой за обман.

* * *

Следующим этапом ее плана было нечто, что Люси еще недавно сочла бы немыслимым. Она отправила записку на постоялый двор, где остановился мистер Моррисон, и пригласила его встретиться с ней в кофейне неподалеку от рыночной площади. Люси пришлось украсть стакан вина из кухни, чтобы успокоить нервы, — так дрожала у нее рука, когда она начала писать записку. Добрые слова, намек на прощение, даже восхищение — все это вызывало у нее тошноту, но мистер Моррисон обладал ценными сведениями, а если Люси хочет преуспеть, ей необходимо знать как можно больше.

Когда она уже собиралась уходить на свидание, из гостиной поспешила миссис Квинс и преградила ей путь:

— И куда это ты, интересно, собралась?

— По делам, — ответила Люси. — Вас это не касается.