Morbus Dei. Инферно - Маттиас Бауэр

Фон Пранк стремительно шагал к ратуше. Новый портал купался в лучах заходящего солнца. Солдаты едва поспевали за ним.

Генерал был вне себя от злости. Он не понимал, с какой стати его тащат на заседания городского совета, которые только мешали работать. Фон Пранк влетел в зал для совещаний, где уже собрался городской совет с полусотней чиновников и представители церкви.

«Сколь бы мизерным ни было сообщество, оно все равно разделится на кружки помельче», – подумал фон Пранк, занимая свое место. Так, двенадцать членов городского совета отстранились от двенадцати судебных заседателей, а те, в свою очередь, старались не соприкасаться ни с кем из семидесяти шести членов большого совета.

Епископа Харраха обступили главы церковных орденов и о чем-то спорили. Вид у того был затравленный.

Рядом с фон Пранком, словно из ниоткуда, появился Базилиус.

– Мне поручено передать вам просьбу отца Бернарда, – шепнул он на ухо фон Пранку. – Если вам дадут слово, святой отец попросил бы вас рассказать без прикрас о ваших достижениях в Зенте.

Как и следовало ожидать, Бернард снова пользовался им в своих политических играх. Однако фон Пранк понимал, что и сам извлечет из этого выгоду.

– Передайте отцу Бернарду, что он может на меня положиться.

Послушник спешно ретировался. «Как крыса», – подумал фон Пранк.

* * *

– Господа, попрошу тишины! – Бургомистр Якоб Даниэль Тепсер пытался обратить на себя внимание.

Споры понемногу улеглись, повисло напряженное молчание.

– Сегодняшнее наше чрезвычайное собрание откроет лейтенант городской гвардии Вирих Георг Шикард.

Бургомистр коротко кивнул Шикарду и занял свое место.

Лейтенант встал и прокашлялся.

– Господа советники, святые отцы. Нельзя точно определить, когда это произошло, но с уверенностью можно сказать, что положение чрезвычайное. Мы полагаем, что по городу стремительно распространяется агрессивная форма чумы. Стремительно, потому что некоторые из больных впадают в бешенство и намеренно заражают здоровых горожан. Я уже отдал приказ привести в готовность все силы городской гвардии и ради общего блага прошу наделить их особыми полномочиями. И призываю к тем же мерам караульную службу нашего города.

Он взглянул на капитана караульной службы. Тот пренебрежительно повел плечами.

– Ни в чем не хочу упрекнуть вас, господа советники. Но мы должны пустить в ход все доступные нам средства, чтобы остановить распространение заразы. В противном случае через неделю в Вене не останется ни одного здорового жителя. – Он оглядел присутствующих. – Ни одного!

Среди советников снова разгорелись споры. Бургомистр Тепсер поднялся из своего роскошного кресла и знаком велел лейтенанту занять свое место.

– Тишина, господа, прошу вас!

Он обвел зал сердитым взглядом, но никто не обращал на него внимания. Тогда Тепсер взял первую попавшуюся книгу и хлопнул ею по столу.

– Тихо, мы не на рынке, черт возьми!

Разговоры мгновенно смолкли. Бургомистр сделал глубокий вдох и снова обратился к лейтенанту.

– Благодарю вас за оценку положения. До меня тоже доходили тревожные известия, из которых следует, что горожане без очевидных причин нападают на других и наносят им увечья. И что касается неотложных мер, я целиком разделяю вашу точку зрения. Но как нам поступить, чтобы призрак чумы не витал над городом? После долгой зимы карантин станет ударом и для Вены, и для многих наших торговцев.

Бургомистр Тепсер. Каким был торгашом, таким и остался.

Фон Пранк невольно усмехнулся.

– Начнем с того, что мы не знаем, действительно ли это чума, – продолжал бургомистр, взглянув на городского лекаря. – Что скажет на это наш Magister Sanitatis?

Худой мужчина с вороньим лицом поднялся с места и вытянул вперед голову, как будто принюхивался.

– Что ж, мертвые, которых мне довелось осмотреть, не имели на себе признаков последней эпидемии.

Эти слова бургомистр принял с явным удовлетворением.

– Поэтому я не могу с уверенностью говорить о новой вспышке чумы, – продолжал врач. – Тем не менее, я, как и мои почтенные коллеги, Chirurgus Sanitatis и Inspector Mortuorum, рекомендую утвердить в Вене чрезвычайное положение от тысяча шестьсот семьдесят девятого года.