Morbus Dei. Инферно - Маттиас Бауэр

У бургомистра застыло лицо, по залу пронесся тихий ропот.

– Так вы всерьез предлагаете, – начал Тепсер, с трудом сдерживая голос, – отменить все публичные мероприятия, закрыть трактиры, цеховые дома и школы, распустить рынки и упразднить церковные службы? – При этих словах он взглянул на прелатов.

Епископ Харрах на мгновение задумался, а потом кивнул отцу Бернарду. Тот поднялся и вскинул руки, призывая всех к спокойствию.

– Я уверен, любезные собратья, что почтенный доктор не призывает разом оборвать публичную жизнь, не говоря уже о том, чтобы навлечь на нас гнев Божий, ибо души усопших горожан требуют отпевания в церкви. Но и сидеть сложа руки мы не можем. А поэтому я попросил бы генерала Фердинанда Филиппа фон Пранка поделиться своим опытом в ликвидации подобных эпидемий.

Все внимание сосредоточилось на фон Пранке. Тот поднялся и обвел взглядом присутствующих, дождался, пока все успокоятся. Когда же он заговорил, голос его был лишен всякого чувства.

– По опыту могу сказать, что ради общего блага необходимо остановить распространение заразы в любом виде. Военными методами или врачебными. А это возможно лишь при условии полной изоляции больных. Если вам неугодно поднимать над воротами чумное знамя, остается только отрезать часть города – возможно, лишь небольшой квартал, – пока не станет доподлинно известно, с чем мы имеем дело.

В зале снова поднялся ропот. Отец Бернард удовлетворенно склонил голову.

Тут вскочил кто-то из советников.

– Вы предлагаете изолировать целый квартал? Да это же просто смешно…

Бургомистр жестом заставил его замолчать и взглянул на епископа – тот, по крайней мере, не качал головой.

– Изоляция части города поможет остановить распространение болезни? – спросил он доктора.

– Если поместить туда всех больных, то полагаю, что да.

Бургомистр посмотрел на лейтенанта Шикарда, и тот кивнул. Тепсер набрал воздуха полную грудь и обратился к собранию.

– С вашего согласия, господа, я объявляю карантин продолжительностью в сорок дней. Участок от улицы Тухлаубен до Глубокого рва и от Богнергассе до ратуши объявляется карантинной зоной. Больные и те, кто вызовет малейшее подозрение, будут изолированы в этой зоне. Здоровые горожане в течение дня должны покинуть квартал. Решение о состоянии здоровья останется за врачом. В пределах квартала с этой минуты вводится чрезвычайное положение от тысяча шестьсот семьдесят девятого года.

Воцарилось молчание. Бургомистр огляделся, но возражений не последовало. Он кивнул, довольный и гордый тем, что сумел так выкрутиться; прежде ему это удавалось нечасто.

– В соответствии с действующим законом и положением я уполномочиваю городскую гвардию и на время карантина передаю в ее подчинение солдат караульной службы. Да поможет нам Бог, господа!

* * *

Пару часов спустя по кварталу уже разносился ритмичный стук молотков. Четыре стражника городской гвардии и двое патрульных перегораживали улицы, а за ними плотники возводили деревянные заграждения высотой в два человеческих роста и заколачивали окна первых этажей.

Прохожие понимали, что ничего хорошего это не сулит, и спешили убраться подальше. Многие крестились и бормотали молитвы. Поползли первые слухи.