Холодное пламя - Джон Пассарелла

– Агент Бэнкс, – проговорил он, гадая, кто бы это мог быть.

Сперва он не смог разобрать голос. Где-то кричала женщина, ее крики перемежались грохотом.

– Алло!

Голос стал отчетливее, звонивший заговорил отчаянно и громко:

– Агент Бэнкс, это Малик! Брат Брианны. Ребята, мне нужна ваша помощь прямо сейчас! Она взбесилась.

Что-то грохнуло, на этот раз очень близко.

– Черт! Она чуть мне голову не снесла! – воскликнул Малик. – Когда вы подъедете?

– Малик, – проговорил Дин, – какого черта у вас там творится?

– Брианна, приятель. Она сошла с ума.

Дин поднял глаза. Сэм пропал.

– Рассказывай, – велел Дин и направился к лестнице. – Что стряслось?

– Она попросила посмотреть, как там ребенок, – объяснил Малик. – Кики спокойно спала. Но когда я спустился, Брианна ждала меня с разделочным ножом.

– Что? – ошарашенно переспросил Дин.

Заметив луч фонарика, мечущийся по деннику за лестницей, он направился на свет. Нижняя половина двери была распахнута, а Сэм, оставив дробовик у задней стены, что-то искал.

Малик продолжал, пытаясь как можно быстрее обо всем рассказать и одновременно уворачиваясь от ударов.

– Она порезала мне руку, но потом я отобрал нож. А она упала на пол, как будто в обморок. Я подумал, что у нее приступ. Перенес ее на диван. Сходил к Кики. Она даже не проснулась. Брианна очнулась, вроде, в себе, но ничего не помнила. А потом…

– Что потом?

– Бри… прекрати! Не надо!

Дин услышал, как бьется стекло.

– Швырнула в меня вазу, – задыхаясь, проговорил Малик.

Сэм постучал костяшками по ближайшей стене. Звук был гулким. Подняв взгляд на Дина, Сэм развел ладони дюймов на двадцать. Дин этого раньше не заметил, но стена между денником и лестницей казалась толще, чем стена между остальными денниками. При более внимательном рассмотрении оказалось, что никогда не использовавшийся денник уже, чем прочие.

– А через пять минут она попыталась выцарапать мне глаза. Через минуту снова свалилась. Замертво. А ребенок? Спит! Ее даже всей этой суматохой не разбудить. Бри приходит в себя, минут пять как новенькая, а потом снова слетает с катушек.

Сэм нашел зазор между досками и поводил в нем рукой. Спустя мгновение он замер, нахмурился, что-то схватил и потянул. Ржавая петля поддалась с протестующим скрипом, высокая панель трухлявого дерева распахнулась внутрь – за ней оказалось темное пространство под лестницей.

– Не хочу заявлять на нее в полицию, но не знаю, что делать, приятель. Что мне делать?

Сэм подобрал дробовик и посветил фонариком в провал. Встав рядом, Дин увидел грубые ступени, уходящие в темноту. Ясное дело, тот, кто построил их и установил скрытую дверь, хотел, чтобы это помещение оставалось необнаруженным.

Сэм пошел первым, но стоило ему поставить ногу на верхнюю ступень, как фонарик мигнул и погас, и оживить его не этот раз не удалось. Сэм жестом потребовал фонарик у Дина и начал спускаться.

– Агент Бэнкс!

– Малик, не оставляй ребенка одного, – быстро сказал Дин.

Сэм ушел с его фонариком, и телефонный экран оставался единственным источником света в конюшне.

– Я кого-нибудь к вам отправлю.

– А что… – снова грохот, – с Брианной?

– Уклоняйся, – предложил Дин. – А когда она снова потеряет сознание, свяжи ее.

– Связать?!

– Чтобы не причинила вред тебе или ребенку, когда очнется, – сказал Дин. – Пока не разберемся, что делать.

– Не знаю, приятель, как-то это…

Дин услышал громкий металлический лязг, а за ним крик боли и проклятие.

– Хорошо… хорошо, я ее свяжу, – пообещал Малик. – Приезжайте скорее.

Дин позвонил Кастиэлю, а потом последовал за Сэмом в темноту под конюшней Ларкинов.