Тихое - Евгений Огнев

– Черт с ним! – выругался Саня.

Он уже потерял всякую надежду добиться от Стяжкина хоть чего-то, но все-таки спросил:

– Секта Абрамова… Что вы про нее помните?

Желтоглазый замолчал и вновь посмотрел на Саню.

– Хоть что-нибудь! – взмолился журналист. – Может, хотя бы пару фамилий, кто еще в ней состоял?

Стяжкин кинулся к нему и, прежде чем Саня успел отскочить, вновь схватил за рукав, на этот раз с силой потащил его. Растерявшись, журналист и не думал сопротивляться, пока не увидел, что его тащат к окну. Пашка подскочил, чтобы разнять их, но вдруг выдохнул и, застонав, повалился к стене. Саня едва успел заметить, что желтоглазый ударил здоровяка локтем прямо в солнечное сплетение. Когда до него дошло, что сопротивляться очень даже надо, было уже поздно: во-первых, они оказались у проема в стене, запланированного под окно, во-вторых, шансов особо не было – несмотря на болезненный вид, Стяжкин обладал какой-то нечеловеческой силой, и вырваться из его хватки никак не получалось.

Саня уже решил, что сейчас полетит вниз, и начал прикидывать, как бы так сгруппироваться поудачнее, чтобы ничего себе не сломать при падении. Но полета не случилось. Вместо этого мерзкие грязные пальцы с черными ногтями схватили его за подбородок и, как он ни пытался сопротивляться, повернули его голову в строго определенном направлении. И только когда Саня понял, что любые попытки отбиться ни к чему не приведут, подчинился. Неожиданно руки отпустили и его одежду, и лицо.

– Сп… шпррят… тааа…

– Спрятали, – подсказал Саня, начиная догадываться, о чем речь. И куда именно заставил его смотреть Стяжкин.

– Ыа! – подтвердил желтоглазый довольным криком.

– Спрятали в том самом доме, да? – уточнил Саня.

На самом деле дом отсюда было не видно, но Саня узнал поросшую борщевиком свалку.

– Поо… пт… поооо…

– Под полом, – подтвердил Саня.

Стяжкин повернулся и медленно побрел в свой угол. Уселся там и стал раскачиваться, повторяя нечленораздельные звуки.

– Сволочь. – Отошедший после удара Пашка играл мускулами, надеясь на матч-реванш, но Саня взял его под руку и повел к выходу.

– Спасибо, Кирилл Олегович, – бросил Саня на ходу, не надеясь на ответ.

Но вдруг услышал нечто, куда больше походившее на речь, чем все, что Стяжкин произнес до этого:

– Саша!

Саня удивленно повернулся. И увидел, как желтые глаза смотрят на него с мольбой. Хоть и проглатывая отдельные звуки, бывший коллега его отца вполне отчетливо произнес:

– Не надо, Саша!

* * *

Пашка не имел ни малейшего понятия, как он здесь оказался и зачем она привела его сюда. Ему отчаянно хотелось спать, а точнее даже – сбежать в сон. Прочь из реальности, где творятся такие странные вещи, как те, что произошли с ним в эту ночь. Но она настойчиво тянула его за собой, хотя он умолял отпустить его, наконец, обратно… По-настоящему обратно, а не как сейчас.

Когда, выйдя из леса, Пашка увидел поселок, он обрадовался, но скоро заметил, что с Тихим что-то не так. Фотограф приметил тот самый перекресток с домами, каждый из которых разрушился сильнее предыдущего. Именно эти постройки он называл «домами Дарвина», раз уж они так напомнили ему картинку с эволюцией человека. Вот только все дома были вполне себе целы. Ряд других деталей убедил его – он видит не то самое Тихое.

А она тащила его, провела мимо Стройки и вывела к пригорку среди зарослей высокой травы. Повсюду валялся строительный и бытовой мусор, и он хотел спросить ее, какого черта они тут забыли, но она приложила палец к его губам, заставляя замолчать, а потом показала в сторону.

Метрах в двадцати он увидел какого-то мальчишку. Тот пробирался через заросли, аккуратно отодвигая стволы гигантского борщевика. Мальчишка делал пару шагов в одну сторону, затем в другую, ему явно не хватало роста, чтобы оглядеться, и потому было очевидно: пацан заблудился в этой идиотской траве. После очередной попытки выбраться хоть на какую-то прогалину он кинул палку и сломя голову полез сквозь растения.

Фотограф сначала за паренька порадовался: тому повезло из всех направлений выбрать верное – двигался пацан прямо к дороге…

Как и мальчишка, выскочивший на еще недавно пустую проезжую часть, Паша заметил машину лишь в последний момент, когда стало поздно. Водитель тоже не успел среагировать, затормозив лишь после удара. Ребенка впечатало в решетку радиатора и уронило на землю. По нему проехало переднее колесо, а заднее еще и протащило по каменистой дороге те несколько метров, которые машине потребовались на тормозной путь. На дороге остался отчетливый красный след, а сам мальчик стал похож на кровавую тряпку. Если он еще и был жив, оставалось ему немного.

Пашка кинулся было к аварии, но девушка схватила его и прижала к груде мусора: не только не дала побежать, но и заставила присесть. Не отпускала, как он ни вырывался.

– Нет, господи! – закричал мужчина, выходя из машины.

На вид ему было около тридцати, и, хотя Пашка смотрел издалека, лицо показалось ему знакомым.

– Саня! Сань! – это уже закричал второй ребенок, который вылезал из того же кустарника, откуда выбрался первый; похоже, они вместе шли через эту заросшую свалку и потеряли друг друга.

Водитель заслонил ему обзор:

– Ген! Ген, подожди, послушай меня…

Пашка видел, как водитель испуганно озирается. Напротив Стройки были жилые дома, и несколько их обитателей неуверенно выглядывали из окон или выходили на крыльцо. Они еще не осознали случившегося, но, похоже, слышали звуки удара и торможения. Водитель наконец принял решение: аккуратно подхватил сбитого им мальчика и потащил к машине.

– Что там такое? – закричал его друг, который из-за спины взрослого никак не мог разглядеть приятеля. – Игорь Валерьевич, что там?

– Ген, беги к Сашкиным родителям! Скажи, я Сашу в больницу везу!

– Сашу?! – неуверенно повторил мальчик.

– Быстрее, Ген!

Мужчина сел в машину, но та завелась только с третьего или четвертого раза. К этому моменту маленький Генка мчался в сторону построек, игнорируя выходящих на дорогу жителей, которые задавали ему вопросы.

А Пашка наконец вспомнил, где видел водителя.

* * *

– Вот… Вот это место, Сань, я тебе клянусь. Мы с ней смотрели с этой самой горы мусора… Это было, Саня, я клянусь, я…

– Да верю я, Паш, – неожиданно согласился журналист.

Пашка открыл рот, закрыл.

Саня