Дар волка - Энн Райс

— Этого я тоже не знаю, — ответил Ройбен. — Мы же не знаем, как собаки чуют страх, так ведь?

— Собаки воспринимают мельчайшие сигналы. Чувствуют запах пота, возможно, даже запах адреналина и других гормонов. Не хочешь же ты сказать мне, что зло — из категории гормональных изменений?

— Вполне возможно, — ответил Ройбен. — Агрессия, враждебность, гнев — возможно, у всего этого есть запах, запах, который простой человек не может ощутить или измерить обычными средствами. Мы же не знаем, правда? — Джим не ответил. — Что, ты бы предпочел, чтобы это было сверхъестественным явлением? — спросил Ройбен. — Чем-то дьявольским?

— Я когда-нибудь говорил с тобой хоть о чем-то дьявольском? — спросил в ответ Джим. — Кроме того… ты спасаешь невинных жертв. С каких это пор дьяволу есть дело до невинных жертв?

Ройбен вздохнул. Он не мог облечь в слова все свои мысли. Не мог даже начать объяснять, как изменился его образ мыслей, даже тогда, когда он не находится под воздействием превращения. И не был уверен в том, что хочет рассказывать Джиму все.

— Пока что я знаю одно, — сказал он. — Пока я превращаюсь так, как сейчас, непредсказуемо, неконтролируемо, я совершенно уязвим. И я единственный, кто может найти решение этой ситуации. Ты совершенно прав, у них есть образец моей ДНК от Мерчент, если не из другого источника. Прямо у них под носом, как и я сам, так что мне надо уходить.

— Куда ты пойдешь?

— В Нидек Пойнт. А теперь послушай меня, отец Джим. Приезжай туда в любое время, когда сможешь. Ты всегда можешь поговорить со мной обо всем этом наедине, если сочтешь нужным. Я даю тебе на это разрешение. Но не даю его никому другому, и никто другой не должен присутствовать при наших разговорах.

— Благодарю тебя, — ответил Джим. Он явно немного успокоился. — Ройбен, я хочу, чтобы ты разрешил мне изучить литературу на этот счет, провести собственное исследование.

Ройбен хорошо понимал его. Священник не может полагаться на что-либо, кроме его признания, только говорить об этом, обсуждать с тем, кто исповедался. И согласился.

— Я заезжал домой раньше, забрал некоторые книги из тех, что заказал, — объяснил он. — Легенды, художественная литература, стихи этого плана. Но в Америке были случаи, сам понимаешь, свидетельства…

— Мама об этом говорила, — сказал Джим. — Как и тот доктор Ясько. Что-то про зверя из Брэй Роуд.

— Это ничего не дает, — сказал Ройбен. — Просто кто-то видел в Висконсине странное существо, может, снежного человека, что-то вроде. Там особо нечего искать. Но я сам ищу все возможное, что могло бы пролить свет на это явление, и есть странные совпадения, касающиеся имени Нидек. Я пытаюсь выяснить, с чем они связаны. Просто еще не успел ничего сделать. Да, да, да, конечно же, ты можешь сам заняться исследованиями.

— Благодарю тебя, — ответил Джим. — И попрошу лишь, чтобы ты оставался на связи со мной, Ройбен.

— Да, Джим, обязательно.

Ройбен двинулся к двери.

— Подожди, — сказал Джим. — Подожди. Пожалуйста, заверши исповедь, так, как сочтешь нужным. Скажи это честно, от сердца. Дай мне возможность дать тебе отпущение.

Голос Джима задел Ройбена до глубины души.

Он склонил голову.

— Господи, прости меня. Господи, прости мне, что мое сердце — сердце убийцы, которое упивается этим, сердце, которое не хочет сдаваться, которое никогда не сдастся, но которое хочет обернуть это во благо, — прошептал он и вздохнул. — Господь, сделай меня невинным, но чуть позже, — добавил он, цитируя Августина Блаженного.

Джим погрузился в чтение молитвы отпущения, а может, и какой-то другой.

— Храни тебя Господь.

— Зачем бы Ему это делать? — спросил Ройбен.

— Потому, что Он сотворил тебя. Кем бы ты ни был, Он тебя сотворил. И Ему ведомо, почему и с какой целью, — с детской непосредственностью ответил Джим.