Убейте меня - Велор Сильвер

Дети не простили бы мне, если бы узнали, какой на самом деле я жалкий. Мне было проще держать их на расстоянии от себя. Иногда я им хамил и даже дерзил, но постоять за себя всегда мог. Нет, не дрался, но в словесном поединке мне не было равных.

Берта была невероятно привлекательной. Я просто не мог оторвать от нее глаз. Конечно, я не думал о дружбе с ней. Не думал, что стану интересней остальных мальчишек. Никаких планов на будущее. Я жил одним днем. Никаких завтра. Только здесь и сейчас.

Я знал, что она уедет в город через пару дней, однако не стремился познакомиться за это время. Этих дней было вполне достаточно, чтобы запомнить ее лицо, привычки, образ.

Да, я сильно был влюблен. До сих пор люблю.

В толпе появился один из мальчиков постарше. Смазливое лицо, темные волосы, высокий. Кажется, его звали Ион.

Он подошел к клумбе с цветами, сорвал ярко-красный крупный бутон и направился к Берте.

Музыканты заиграли. Ион подошел вплотную к Берте и, подарив цветок, пригласил танцевать.

Я видел, как она покраснела и приняла цветок. Танцевали они весело и задорно. Берта смеялась. Он ей нравился. Определенно нравился.

Мои руки сжались в кулаки. Что-то с силой кольнуло в сердце. Комок подкатил к горлу. Ревность. Да, я ревновал ее. Безумно.

С досады я сломал ветку орешника. Решил тогда забыть свою Берту. Не думать о ней и не вспоминать.

Что я тогда знал о любви в те то годы. Мальчишка совсем был. Ребенок. Но разозлился страшно.

Вернулся домой, закрылся в детской комнате и бросился на кровать. Зарылся с головой в подушку, но не плакал. Злился. Стал бить невинную подушку. Вымещал злость.

Злился на себя за свою слабость, за свою никчемность. Когда всю злость выместил, то повернулся на спину и стал думать.

Неужели моя жизнь так и пройдет? Неужели я ни на что не способен? Должно же быть что-то светлое, хорошее и доброе. Что-то, что будет приносить мне радость.

Идея тут же пришла в голову. Я резко поднялся с кровати. Поискал глазами пачку картона. Где-то на печи лежал коробок спичек. Оставалось найти клей.

Когда все было готово, я сел у окна за стол и рассыпал спички по столешнице. Придуманное мной занятие оказалось совершенно простым и невероятно увлекательным. Просидел за столом до самой темноты. Где-то в глубине дома хлопнула дверь. Послышались шаги. Мать вернулась с работы.

Я слышал, как она вымыла руки, поставила чайник и направилась к себе в комнату. Пока шла, заметила свет в детской.

— Здравствуй, сынок. Ты один? Где твои брат и сестра?

— На празднике с отцом, — ответил я, не оборачиваясь.

Мать устало вошла в комнату и села рядом на второй стул.

— Сынок, это невероятно!

Я видел, как заблестели ее глаза. Такого интереса как тогда, я не видел уже очень давно.

— Тебе нравится?

Я отодвинулся, давая ей возможность разглядеть мой спичечный домик более детально. Мать боялась его коснуться и даже вздохнуть.

— Он не рассыплется?

— Нет, все детали очень хорошо проклеены. Я старался.

Я был невероятно горд собой. Спичечный домик был небольшой. Размером с мужскую кепку. Ровная крыша, с флюгером. Маленькие окошки и распахнутая дверь.

Убирая оставшиеся спички в коробок, я спросил:

— Нравится?

— У тебя талант, я восхищена!

Она говорила совершенно искренне. Мне даже показалось, что на глазах заблестели слезы. Это была гордость за меня!

Я заплакал от мысли, что мама так сильно любила меня. Чтобы она не заметила слез, я обнял ее и уткнулся носом в плечо.

Несколько минут мы просидели молча. Обнявшись. Мать и сын. Я помню тот момент до сих пор. Помню и ценю.

— Ну ладно, сынок. Чайник скоро вскипит, попьем вместе чайку?

Я лишь кивнул в ответ. Тогда мать поднялась со стула и, еще раз посмотрев на мой спичечный домик, произнесла:

— Поставь его на видное место, пусть вся семья любуется.

Меня не нужно было просить дважды. Я поднял его и огляделся. Самым подходящим местом для него оказалась тумба у шкафа.

Оттуда его было очень хорошо видно из коридора. А самое главное, из моей постели. Довольный собою, я отправился на кухню заваривать чай для нас с мамой.

Она переоделась в домашний халат, распустила волосы и села за стол напротив меня.

— Сынок, как тебе в голову пришла такая идея клеить из спичек?

Я пожал плечами:

— Сон приснился, вот и решил попробовать.

— Очень интересно. Ты знаешь, — она задумчиво погладила край своей чашки, — попробуй построить из спичек что-нибудь необычное.

— Например?

Я оживился. Интерес к моему увлечению был мне приятен. Вдвойне интерес собственной матери.

— Попробуй сначала нарисовать на бумаге, а затем воплотить в жизнь дом своей мечты. Пусть он будет необычным и даже фантастическим.

Идея мне понравилась. Я глубоко задумался. Именно в тот момент я подключил свою фантазию. Как оказалось, она была безграничной.

Было довольно-таки поздно. Мать сильно устала и хотела спать. Я помыл посуду, прибрал со стола и направился к себе в комнату, когда входная дверь хлопнула. Вернулись отец и мои брат и сестра.

Брат был одет в костюм приведения. Знаете, такой обычный, из белой простыни. Сестренка — в костюм болотной кикиморы. Зеленый цвет волос ей оказался к лицу.

— Смотри, что у нас есть!

Она показала увесистую корзинку со сладостями. Шоколадные яйца, карамель, конфеты и много всего другого. Я равнодушно пожал плечами, направляясь в детскую спать:

— Рад за вас с братом.

Мари сильно разозлило мое равнодушие. С досады она топнула ногой. На это я и рассчитывал. Ведь она всегда любила хвастаться своими успехами. Клянченье конфет в Хэллоуин не самое великое достижение для меня.

Отец не обратил на наш разговор никакого внимания. Пошатываясь, он направился в спальню, снимая по пути рубашку.

Братишка смывал с лица грим. Поглощенный собой, он намыливал руки и смотрел на себя в зеркало.

Я вошел в комнату и сел на кровать. Раздеваясь, думал, о каком именно я мечтаю доме. Может быть, старинный замок с высоким шпилем или маленький сказочный домик на скале. Меня не пугала сложность исполнения, скорее, хотелось оригинальности.

— Так, так!

В дверях появилась сестра. На короткий миг она застыла, рассматривая мой спичечный домик.

— Какая прелесть в нашем доме. Неужели его купила мать?

— Я сам его смастерил. Нравится?