Нехорошее место - Дин Кунц

Между ней и медсестрой стояло пустое кресло. Джулия как бы ненароком преграждала путь медсестре. Ведь если та заглянет за штору, вопросам не будет конца: и про перильца без перекладины, и про черный песок на одеяле, и про наволочку, наполненную бог знает чем. Ломай тогда голову, как бы соврать поубедительнее. А тут еще, чего доброго, появится Фрэнк – прямо на глазах медсестры.

– Мы случайно не разбудили больных? – спросила Джулия. – Мы уж так стараемся не шуметь.

– Нет-нет, вы никого не разбудили. Я просто зашла узнать, может, вам кофе принести. Взбодриться не хотите?

– Ах, кофе... – Джулия повернулась к коллегам. – Хотите кофе?

– Нет, – дружно отозвались Бобби и Хэл.

– Нет, спасибо, – добавил Хэл. Бобби тоже бросился благодарить.

– Я совсем не хочу спать, – как ни в чем не бывало тараторила Джулия, думая только о том, как бы сплавить медсестру. – А Хэл вообще кофе не пьет. А у Бобби, у моего мужа, простатит, и кофеин ему вреден.

"Что я несу?” – ужаснулась она и закончила:

– И к тому же мы скоро пойдем.

– Ну что ж, если все-таки захотите... Когда дверь за Грейс Фулем закрылась, Бобби прошипел:

– Простатит?

– При простатите кофеин противопоказан. Надо же как-то объяснить, почему ты не пьешь кофе, хотя зеваешь во весь рот.

– Нет у меня никакого простатита! Что я – старый хрыч?

– А у меня есть, – вмешался Хэл. – Но я же не старый хрыч.

– Да что с нами такое? – удивилась Джулия. – Теперь мы все несем какую-то чушь.

Она снова приперла дверь креслом, подошла к кровати и подняла с пола наволочку, которую Фрэнк прихватил.., там, куда его унесло.

– Поосторожнее, – засуетился Бобби. – В прошлый раз Фрэнк завязал в наволочку своего гнусного жука.

Джулия осторожно положила наволочку на кресло и осмотрела со всех сторон.

– Вроде ничего не шевелится. Она принялась развязывать шнур.

– Смотри мне, – поежился Бобби. – Если оттуда выскочит многолапая усатая зверюга размером с кошку, я тут же подаю на развод.

Джулия размотала шнур и заглянула внутрь.

– Бог ты мой!

Бобби попятился.

– Да нет тут никаких жуков, – успокоила Джулия. – Опять деньги.

Она достала несколько пачек стодолларовых купюр.

– Если тут одни сотенные, то в наволочке не меньше четверти миллиона.

– Чем же это Фрэнк занимается? – недоумевал Бобби. – Шастает на тот свет отмывать доходы мафии?

Неуклюжие, глухие переливы одинокой флейты пронзили воздух, а за ними, как нитка за иголкой, потянулся, прошелестев шторой, сквозняк.

Задрожав мелкой дрожью, Джулия повернулась к кровати. Звуки и ветерок то стихали, то вновь набирали силу. На четвертый раз Фрэнк Поллард опять появился на кровати. Он лежал на боку, прижав к груди кулаки. Лицо его было искажено, глаза крепко зажмурены, словно он ожидал, что на него вот-вот обрушится топор.

Джулия шагнула к кровати, однако Хэл вновь удержал ее.

Фрэнк глубоко вздохнул, содрогнулся, жалобно всхлипнул, открыл глаза и.., пропал. Не прошло и трех секунд, как он снова лежал на кровати, дрожа всем телом. И опять исчез. Так он несколько раз пропадал и появлялся, пропадал и появлялся, как изображение на экране барахлящего телевизора. Наконец он окончательно утвердился в привычной реальности.

Он по-прежнему лежал на боку и стонал. Затем перевалился на спину и уставился в потолок. Разжал кулаки, поднес руки к лицу и стал с изумлением рассматривать свои пальцы, словно видит их впервые в жизни.

– Фрэнк, – позвала Джулия.

Молчание. Фрэнк пальцами ощупывал свое лицо – так слепые читают шрифт Брайля. Он как бы пытался ощупью восстановить в памяти свою внешность.

Сердце Джулии так и прыгало, каждый мускул напрягся до предела, как заведенная часовая пружина. Но причиной этого был не страх, ее держала в напряжении необычность происходящего.

– Фрэнк, как ты?

Фрэнк прищурился и, не отводя пальцев от лица, посмотрел на Джулию.

– А-а, это вы, миссис Дакота. Да, конечно... Дакота. Что случилось? Где я?

– Ты в больнице, – ответил Бобби. – Слушай, где ты сейчас – не суть важно. Скажи лучше, где ты был?

– Был? То есть.., то есть как это?

Фрэнк попытался сесть, но от слабости не мог сдвинуться с места.

С помощью рычагов Бобби поднял изголовье кровати, и Фрэнк наконец уселся.

– Сейчас пять часов утра. Несколько часов назад ты растворился в воздухе и с тех пор то появляешься, то исчезаешь, как.., как.., как будто ты член экипажа космического корабля “Энтерпрайз”, и так вот запросто переносишься на свой корабль, когда пожелаешь.

– “Энтерпрайз”? Переношусь на корабль? О чем ты? Бобби вытаращил глаза и повернулся к Джулии.

– Кто он такой, откуда взялся – этого я не знаю, но в одном можно не сомневаться: о современной культуре этот парень понятия не имеет. Дикарь какой-то. Ты когда-нибудь встречала американца, который даже не слышал про “Звездный путь” <Популярный в США телевизионный сериал о приключениях экипажа космического корабля “Энтерпрайз”. На его основе был создан художественный фильм.>?

– Очень глубокий вывод. Благодарю вас, мистер Спок <Персонаж “Звездного пути”.>.

– Мистер Спок? – переспросил Фрэнк.

– Вот видишь! – воскликнул Бобби.

– Расспрашивать Фрэнка будем потом, – отрезала Джулия. – Сейчас он сбит с толку. Надо поскорее отсюда убираться. А то опять заявится медсестра. Как мы тогда объясним появление Фрэнка? Так она и поверит, что он сам вернулся в больницу, проскочил мимо охраны и дежурных, поднялся на шестой этаж и при этом ухитрился остаться незамеченным.

– Точно, – кивнул Хэл. – И потом, вернуться-то он вернулся, и, видно, навсегда, но лишняя осторожность не помешает. Ну как он вздумает опять пропасть на глазах у медсестры?

– Значит, так, – решила Джулия. – Поможем ему слезть с кровати, дойти до конца коридора и спуститься по лестнице. Внизу машина.

Пока все трое прикидывали, как поступить с Фрэнком, сам Фрэнк сидел на кровати и, недоуменно вертя головой, следил за разговором. Можно подумать, он впервые оказался на теннисном матче и сосредоточенно старается уразуметь правила игры.

– Выведем его отсюда, – предложил Бобби, – а медсестре скажем, что отыскали его в нескольких кварталах от больницы. И надо, мол, еще разобраться, стоит ли его опять помещать в больницу, захочет ли он сам сюда вернуться. Нельзя же не считаться с его желаниями. В конце концов, он наш клиент, а не заключенный.