Темный источник - Дженнифер МакМахон

Эти слова заставили меня окаменеть. Впрочем, я быстро справилась с оцепенением, напомнив себе, что передо мной – добрая старая женщина, которая, возможно, страдает легкой формой слабоумия. Набрав в грудь побольше воздуха, я улыбнулась как можно любезнее.

– Еще раз спасибо, что смогли приехать, – сказала я, и Райан, взяв бабушку под руку, повел ее к выходу.

* * *

Когда я приехала в Ласточкино Гнездо, Тед, добровольно взявший на себя роль бармена, священнодействовал в столовой, опытной рукой смешивая для гостей крепчайшие коктейли с помощью миксеров и шейкеров, которые Диана выставила в ряд на буфете. Так, владелице городской гостиницы Лили Брук он подал джин с тоником, в котором первого было намного больше, чем второго. Та, впрочем, только одобрительно улыбнулась и сразу же сделала из бокала большой глоток.

Лили приехала на поминки с дочерью Минди, которой было лет двадцать с небольшим. От нее-то я и узнала, что примерно в начале мая Лекси устраивала в Ласточкином Гнезде что-то вроде вечеринки.

– Представляете, – сказала Минди, – весь дом и сад были освещены одними только свечами! Даже в бассейне плавало несколько свечей на специальных подставках. Выглядело это просто волшебно! Разумеется, всем сразу захотелось купаться…

Я кивнула в знак согласия, а про себя подумала, что майская погода вряд ли располагала к купанию. Впрочем, спросить, нашлись ли храбрецы, отважившиеся лезть в ледяную воду, я не успела. Мое внимание снова привлекла Лили, которая откровенно заигрывала с Тедом. А этот старый козел отвечал ей тем же!

– Не могу поверить, что ее нет! – говорила тем временем Минди. Голосок ее дрожал – похоже, ей стоило немалых усилий держать себя в руках. – Каждый раз, когда я думаю о Лекси, я вспоминаю этот майский вечер. Вы ведь знаете – она очень любила старые пластинки; у нее была целая коллекция! Так вот она поставила «Я слышу, как ты стучишь в мою дверь» Фэтса Доми́но и танцевала под нее, а потом стала подпевать. – И Минди, слегка покачиваясь, негромко напела мелодию.

Я покачала головой.

Тук-тук, Джекс. Неужели ты меня не впустишь?

Закусок, которые Диана заказала в ресторане, было достаточно, но многие гости по традиции приехали в Ласточкино Гнездо, нагруженные всякой домашней снедью: пирогами, салатами, кассеролями и тефтелями. Мужчины выгружали из машин ящики с пивом и бутылки с вином. Патрик и Джеми Брюэр, владевшие загородной экофермой, привезли несколько кувшинов самодельной настойки из бузины. Райан появился с бутылкой голландской водки в руках, и я мысленно сделала пометку: спросить, не он ли привез Лекси ту бутылку, которую мы нашли в первый день.

Сама я выпила подряд два бокала вина и теперь потягивала «Маргариту», которую сунула мне в руки Диана. Я знала, что впоследствии мне придется за это расплачиваться, но мне было все равно. Крепкий алкоголь притуплял чувства и давал приятное ощущение отстраненности. Правда, голова у меня по-прежнему раскалывалась, хотя я приняла уже три таблетки «Адвила», зато теперь я могла не обращать на боль внимания. То и дело прикладываясь к бокалу с «Маргаритой», я переходила из гостиной в столовую и обратно, раскланиваясь с людьми, которых помнила очень смутно, и заново знакомясь с теми, которых не помнила совсем. Дело облегчалось тем, что почти все гости знали меня и могли многое вспомнить о моей бабушке, о моей матери, и тетках, и, конечно, о Лекси.

– Мы очень рады снова тебя видеть, – говорили они. – И мы искренне тебе сочувствуем.

В какой-то момент меня перехватила Глэдис Биссет, жена владельца универмага Билла. Судя по всему, она опрокинула уже несколько коктейлей, составленных рукой моего отца, и они возымели свое действие: спереди на ее темно-сером платье виднелись пятна пролитого напитка.

– Я отлично помню, как вы с сестрой гоняли по городу на этих ваших велосипедах с вертушками на руле и звонили в звоночки. Вы еще заходили к нам, чтобы купить сладости и газировку.

– Да, я тоже помню. Мы всегда брали у вас рутбир «Хайрес». Лекси его очень любила.

– Вы были очаровательными детьми. Обе… – Глэдис кривовато улыбнулась и взяла меня за руку. – Дорогая моя, я понимаю, что сейчас, быть может, не очень уместно об этом говорить, но… Как вы намерены поступить с бассейном? Дело в том, что мой Билл хромает. Он был ранен во Вьетнаме. Врачи ничего не могут сделать. Они говорят – поврежден какой-то там нерв…

– О, я не знала!.. – пробормотала я, не совсем понимая, к чему она клонит.

– Билл регулярно купался в вашем бассейне. Только благодаря этому он и ходит на своих ногах.

– Хватит докучать бедняжке, Глэд! – сказал, подходя к нам, Билл. Лицо у него покраснело и блестело от испарины. В руке он держал бокал виски. – За твою сестру, Джекси, – добавил он и, отсалютовав мне бокалом, осушил его до дна. Я тоже приподняла свою «Маргариту» и в несколько глотков прикончила коктейль.

– Я не знала, что моя сестра интересовалась рыбалкой, – проговорила я, видя, что Билл не собирается уходить. Насколько я знала, в озере Уилмор водилось довольно много рыбы – окуни, форели, лучеперки и другие, но, на мой взгляд, все они были мелковаты для охоты с гарпуном.

– Лекси интересовалась буквально всем, – ответил Билл. При этом его лицо приобрело какое-то странное выражение, словно он давал мне понять: он знает о Лекс много других, куда более странных вещей. Впрочем, быть может, Билл просто хотел напомнить мне, что я слишком долго отсутствовала и теперь задаю вопросы, ответы на которые известны всем, кроме меня.

– Это верно, – согласилась я и отошла, сославшись на необходимость уделить внимание другим гостям. «Маргарита», которая поначалу подействовала на меня столь благотворно, сыграла со мной злую шутку: в голове у меня плыло, мысли путались. Я пыталась привести их в некое подобие порядка, но лишь вспоминала все новые и новые факты, которые были мне неизвестны. Лекси писала акварели. Лекси нравились стихи Мэри Оливер. Лекси готовила замечательный клубничный джем. Лекси интересовалась подводной охотой.

Похоже, она провела в Ласточкином Гнезде довольно насыщенный год. Год, о котором я не знала ничего.

А теперь Лекси умерла.

Она умерла, и не было такой силы, чтобы ее вернуть.

Потом в кухне зазвонил телефон. Этот громкий, дребезжащий звук был в точности таким же, как и много лет назад, и я направилась туда. Двигалась я медленно, словно под водой, и со всех сторон до меня доносились обрывки разговоров. «Бедная Лекси… Просто не верится, что ее нет… Это ее сестра… Я слышала, в последний год они не общались…».

Наконец я вошла в темную кухню и сняла с рычагов увесистую холодную трубку.

– Алло?

В трубке раздалось шипение статики и далекие щелчки.

Нет, это не статика. Это вода. Звук текущей воды.

– Алло? Кто это?!

Ничего в ответ. Потом я услышала – или он мне почудился – слабый, чуть слышный шепот: