НКВД. Война с неведомым - Александр Бушков

В конце концов приехали саперы. На полуторке. Шофером у нихбыл какой-то азиат. Не знаю, кто он и откуда – казах, чукча или какой-нибудьдругой. Я сам калужский, в азиатах не разбираюсь совершенно…

Саперы пошли осматриваться, и для нас работы все еще небыло. Дымили себе. Азиат глядел-глядел на нас, потом, видимо, не выдержал,подошел. Но просить «табачку на закурочку» не стал. Сказал совсем по-другому:

– А хотите, боги войны, я вам за кисет махорки сквозь этовот дуло пролезу?

По-русски он говорил чисто. Хитрющие такие глазки щелочками,рожа, как блин… Из пройдошистых, тут и гадать нечего.

Мы так и грохнули. Заржали, что твои жеребцы. Народ былопытный, обстрелянный, в материальной части разбирались прекрасно. Стопятьдесят миллиметров – это пятнадцать сантиметров. Человек сквозь такую дыркуни за что не пролезет, даже голову не просунет. Азиат к тому же был не изщупленьких – плечи те еще, и ряшка широченная, сразу видно, покушать любил.

Он, как ни в чем не бывало, продолжает:

– Я ведь не шучу, давайте серьезно. Ставьте махорку на кон,и я сквозь ствол пролезу.

Походило, что человек не шутит. Мы прикинули – может быть,тут какой-нибудь подвох? Знаете, как в детских играх… Переспросили:

– Сквозь дуло?

Он лыбится:

– А как же еще? Сквозь…

– Сюда влезешь, а оттуда вылезешь?

И показываем на казенник.

Он говорит:

– Ага. Как хотите. Хоть оттуда сюда, хоть отсюда туда, мнебез разницы. Только вы мне сначала эту штуку откройте, а то я не знаю, как онаотодвигается…

Мы переглядывались-переглядывались… Еще раз обговорили все,чтобы он нас не мог подловить на какой-нибудь хитрушке. И предложилинапоследок:

– Только давай договоримся так: если не пролезешь, сапогиотдаешь.

Сапоги у него были отличные, яловые, может, еще из довоенныхзапасов…

Он согласился. Ударили по рукам. Мы все подошли поближе,чтобы не получилось какого-нибудь мошенничества. Вахрамеев в два счета откинулзамок казенной части. Азиат встал на четвереньки…

И полез! Сквозь!

Мы, все шестеро, своими глазами видели, как он просунул вдуло башку. Потом плечи исчезли, потом он по пояс пропал в стволе, а там иподошвы мелькнули… Вот тут мы рты и разинули – ну не мог он протиснуться вствол! Однако ж протиснулся…

А потом преспокойненько вылез с другой стороны – головапоказалась, плечи, весь вылез, целиком… Встал, отряхнулся, оглядел нас спобедным видом и говорит:

– Ну что, мошенничество было?

Мы вынуждены были согласиться, что нет.

– Ну, тогда гоните, – говорит, – боги войны,табачок! Я его честно выспорил.

И в самом деле, не попрешь против очевидного. Насыпали мыему полный кисет. Вахрамеев, мужик недоверчивый, сам попробовал сунуться в дулочерез казенник, но протиснуться не смог, только лоб оцарапал…

Саперы закончили и уехали, а мы взялись выполнять своюзадачу. К четырем пушкам, как выяснилось, снарядов было в достатке, а остальныеоказались без боезапаса. С таким рапортом мы и вернулись в часть.

Был у нас во второй батарее один сибиряк. Когда ребята соглядочкой, но рассказали в тот же вечер своим, какое чудо видели, он, Папашаэтот (он был постарше всех нас, под пятьдесят), расхохотался, какшестиствольный миномет. И говорит:

– Ну, купил он вас! На шармачка натряс полный кисет…

Ребята:

– Папаша, мы ж сами видели, как он лез сквозь!

– То-то и оно, – хохочет Папаша. – У нас вСибири эту штуку знали издавна. Он вам глаза отвел, ясно? У нас этот фокус знаткиелюбили показывать со сплошным бревном, а то и с оглоблей. Он, рожа узкоглазая,по земле полз рядом с пушкой, а сам отводил вам глаза, вот и казалось, будтолезет сквозь… У меня дядя так умел, он и сейчас жив…

Ну, ребята долго матерились потом. Мечтали, что хорошо быбыло поймать чурку и накостылять как следует… только где ж его искать?

Но я-то вот что думаю: зря мы тогда матерились. Ведь, еслиподумать, умение вот так вот отводить глаза – само по себе вещь необыкновенная.Не каждый сумеет. Это ж всех шестерых надо было загипнотизировать…

Самый обыкновенный азиат, только рожа – хитрю-ущая…

Больше мы его не видели.