Как жить богом - Михаил Востриков

— Кто это «мы»? — спрашивает Вадим, но Страхоборец уже дает отбой.

Вадим кладёт трубку и пожав плечами говорит гостю:

— Ребята видимо сейчас зайдут.

Он говорит это в знак извинения, но гость понимает его совсем по-другому и сразу же начинает собираться.

— Ну разумеется, — спешит он, — Засиделся у вас, а ведь всего-то и хотел, что выразить вам свое восхищение… И кстати вот… Не сочтите пожалуйста за…

Он лезет за пазуху, что-то там ухватывает, но зацепляется, краснеет от неловкости, потом все-таки вытаскивает и кладёт на середину стола две обандероленных пачки долларов — двадцать тысяч.

И вдруг…

Лицо его искажается необычайно. Словно его прижигают огнем или он видит отвратительное привидение.

— Что это⁈ — кричит он судорожно вскакивая и загораживаясь стулом.

Сюжет 29. Проект «Корпорация "Драбант»

СЦЕНА 29/1

Шершни

Вадим вскакивает! Из спальни плывёт к ним по воздуху что-то большое и черно-полосатое, размером с ладонь. Это гигантская оса. Тигровый шершень. Прошлым летом гнездо их объявляется вдруг над балконом Вадима и ему приходится вести настоящую войну с этими чудовищами. Бесстрашными и опасными, словно летающий аспид.

— ЁК-КЭЛЭМЭНЭ!.. — шепчет Вадим, невольно отступая.

Шершень уже плывёт над столом. И он направляется к Хану Автандиловичу. Медленный, страшный, неотвратимый. И Вадим в отчаянии бьёт по нему рукой.

Шершень падает на стол, прямо на пачки долларов. Он чудовищно огромен. Вадим никогда не видел таких и даже не думал, что такие бывают.

— Спасибо, — говорит Хан еле шевеля онемевшими губами и сейчас же добавляет с отчаянием в голосе, — Еще один! Гос-споди…

Из спальни с хрустящим гудением плывёт второй. Еще больше, еще страшнее, еще опаснее на вид. Этот гигантский бомбовоз кажется душой какого-то подземного ядовитого чудовища. Он еле дотягивает до стола и падает неподалеку от первого.

СЦЕНА 29/2

С пистолетом наголо

Хан Автандилович уже в прихожей. Панически суетясь руками и всем телом он судорожно напяливает на себя куртку промахиваясь мимо рукавов. Болезненно серый, с проступившей вдруг многодневной угольной щетиной.

Вадим помогает ему натянуть куртку, отряхивает от капель и подаёт берет. Ситуация представляется фантасмагорической. Ничего непонятно с этими чертовыми шершнями, пробудившимися вдруг посреди зимы. И непонятен ужас, который терзает сейчас его печального гостя.

Тут звонит звонок в дверь и сейчас же кто-то бьёт в эту дверь кулаком. Слышатся возбужденные и неприятно громкие голоса. Три или четыре голоса. Мужские, незнакомые.

— Господи! — восклицает Хан Автандилович, — Да они там сейчас перебьют друг друга!

Вадим распахивает входную дверь и на лестничной площадке обнаруживаются знакомые лица: Андрей-Страхоборец, изрыгающий краткие ругательства, Юра-Полиграф с продовольственным пакетом в обнимку, румяный и красный как яблоко и тоже изрыгающий и давешний Семен с самым настоящим пистолетом наголо. И все они одновременно орут друг на друга и ни слова разумного не разобрать, кроме абсолютно черного мата.

СЦЕНА 29/3

СТОПЭ!

Хан Автандилович преображается мгновенно и неузнаваемо. Не теряя ни одной секунды он встаёт между противниками, раскинув руки крестом.

— СТОПЭ! — кричит он голосом властным и неожиданно громким, — Отставить! Шпаги в ножны господа! Семен убери ствол. Немедленно! Алеша! Успокойся! Ничего страшного не происходит. Никто ни на кого не собирается нападать. Не правда ли господа? (Это уже Страхоборцу, очень громко и с самым доброжелательным тоном и с самым доброжелательным выражением лица).

— Святая и истинная правда, — откликается Страхоборец, — По крайней мере мы не собираемся нападать. Но мы намерены защищать! И самым решительным образом.

— Кого и от кого? — осведомляется Хан Автандилович, делая шаг в сторону чтобы рукой опустить к полу никелированный ствол непреклонного Семена.

— Вы прекрасно знаете кого и от кого, — объявляет Страхоборец высокомерно, — Не притворяйтесь! Всем же все известно. Вы лучше скажите мне, ведь вы сегодня весь день встречаетесь с мелкими, но омерзительными неприятностями, сударь? Не так ли?

— Да, — говорит Хан Автандилович, — Так это ва-аша работа.

— Представьте себе, да.

— Господи, но зачем⁉

— Мы хотим, чтобы вы оставили в покое нашего друга.

— Вы имеете в виду Вадима Даниловича? Но у меня нет к нему никаких претензий! Мы с ним в прекрасных отношениях. И я глубоко уважаю и ценю его.

— Это что-то новенькое, — цедит сквозь зубы Страхоборец и вопрошающе смотрит на Юрку-Полиграфа. Юрка-Полиграф, трезвый как стеклышко и напряженный как перед большой дракой, перехватывает взгляд Страхоборца и кивает, коротко и отчетливо. И тогда Страхоборец глядит уже на Вадима, недоуменно поджавши губы самым комическим образом.

СЦЕНА 29/4

Расходимся

— Мать вашу наперекосяк, — говорит ему Вадим пересохшей глоткой. Голос у него наконец прорезается, — Защитнички хреновы…

На этом разборка благополучно закончивается и высокие стороны расходятся довольные собой. По крайней мере внешне все это выглядит именно так.

Хан Автандилович, раскланявшись со всеми остающимися, следует в сопровождении Семена и Алеши вниз к своему «Мерседесу», а навстречу им поднимаются: Вельзевул, имеющий вид насмешливо-победительный, и Матвей — никого не желающий видеть в упор. Обходится без реверансов.

А потом вся компания дедов с грохотом, с шарканьем и победными возгласами вваливается в квартиру, сметя собою хозяина с порога его собственного дома. Напряжение боевой схватки слетает с них, жить им становится легко и хорошо, отпускает — они разом все делаются румяные, веселые, громогласные и дьявольски доброжелательные ко всему на свете.

— Какие тут у нас натюрморты зелененькие! — восклицает Вельзевул, — Где такие надыбали, Вадим Данилович?

Вадим молча показывает ему фигу и прячет пачки в задний карман джинсов. Шершней на столе уже нет. Словно их никогда и не было вовсе. Но они были.

СЦЕНА 29/5

Питомцы Кости-Вельзевула

— Как тебе мои питомцы? — продолжает Вельзевул, сбрасывая с себя куртку и швыряя ее в пространство, — Как тебе мои Vespa crabro? Произвели необходимое впечатление? Аятолла наш я полагаю в штаны надундолил? Очаровательные существа не правда ли? У Брэма сказано:

«Гнезда их достигают очень почтенных размеров — почти величины ведра». Но старина Брэм не видел нынешних шершней-мутантов!

Вадим хочет спросить его, где эти впечатляющие Vespa crabro отсиживаются в данный момент и не могут ли они пожаловать ночью. Но Вельзевул его не слушает и с тем же азартом он уже рассказывает, как утром устроил Аятолле «маленький уютный балаганчик» с отборными мокрицами Oniscus asellus в главных ролях.