Холодный человек - Алексей Атеев

Вера перекинулась двумя-тремя словами с коллегами и почувствовала: люди относятся к ней все так же благожелательно. Лишь ответственный секретарь, старенький лысенький Захар Семенович Кукиш, взирал на Веру с величайшим почтением, смешанным с плохо скрытым недоумением. Вера поймала его взгляд и ничего не поняла, однако Кукиш держался на расстоянии и приближаться не решался. Это обстоятельство удивило Веру. Она была с ответсеком в хороших отношениях и не ожидала, как ей казалось, подобной холодности. Но это оказалась отнюдь не холодность…

Наконец появился главный редактор. На его упитанной физиономии присутствовало довольно загадочное выражение.

– Я собрал вас сегодня, – возгласил он, – чтобы сообщить весьма важное известие…

– К нам едет ревизор, – тихонько прошептал стоявший рядом с Верой журналист Ферапонт Головатый. Настоящая его фамилия была Кукарекин, но свои материалы он подписывал именно этим псевдонимом.

– Так вот, – продолжил Павел Борисович после некоторой паузы, – я хочу сообщить, что покидаю вас.

– Как?! Почему?! – послышались удивленные голоса.

– Потому, дорогие мои, что я собираюсь баллотироваться на весьма ответственный пост. А избирательная кампания требует отставить все дела, связанные непосредственно с занимаемой должностью, и заниматься только выборной деятельностью. Так велит закон!

– Куда же вы, Павел Борисович, собираетесь избираться?! – завопил народ.

– В Государственную думу! – веско ответствовал главный редактор. – Как вы знаете, наш депутат, в прошлом генерал-лейтенант Севастьян Африканович Кругликов, назначен указом Президента главой нашей области. Место его в Думе… – тут главный редактор вновь сделал многозначительную паузу, – …освободилось! Поэтому грядут выборы. Вот я и собираюсь баллотироваться.

– От какой партии? – завопил над ухом у Веры Ферапонт Головатый.

– Это пока секрет, – суровым тоном заметил Павел Борисович.

– Сам еще не знает, – шепотом прокомментировал ответ шефа Головатый. – Когда же вы нас покинете?! – на этот раз во весь голос поинтересовался он.

– Скорее всего, через месяц. Ближе к Новому году.

– А кого же вместо вас поставят? – спросила техничка Нелли Федуловна Замалетдинова, немолодая толстая татарка, известная в народе как Неля.

– Что значит «поставят»?! – довольно резко воскликнул главный редактор. – Хозяин газеты я! Я и ставлю!

– И кого вы поставите?

– Есть у меня одна кандидатура, – многозначительно сообщил Павел Борисович.

– Не тяните… Мы ждем… – послышалось со всех сторон.

– Этого человека вы все хорошо знаете, – продолжал вещать главный. – Толковый работник, отличается завидным рвением, повышенной ответственностью, энциклопедическими знаниями…

Вновь пауза.

Все повернулись в сторону ответственного секретаря, ожидая услышать его имя.

– Зовут его – Вера Карловна Воропаева! – возгласил Павел Борисович.

Мертвая тишина воцарилась в редакционном помещении. Первой ее нарушила сама избранница.

– Меня в редакторы?! – изумленно воскликнула она.

– Именно! Я подумал, посоветовался с вышестоящими товар… господами. Имел разговор и с уважаемым Захаром Семеновичем. – Главный указал пальцем на ответственного секретаря. – Лучшую кандидатуру трудно подыскать!

– Но она же – простая корректорша! – завопила секретутка.

– А что в этом странного? – отозвался Ферапонт Головатый. – Характер имеет стойкий, нордический… – он хихикнул, – и за общее дело радеет. Ведь так, Вера… как вас… Карловна. Радеете?

– Я не смогу быть редактором! – твердо произнесла Вера.

– Сможете! Нам виднее, – громко сказал ответственный секретарь. Видимо, его реплику следовало понимать как глас народа.

– Я думаю, Вере Карловне вполне хватит месяца, чтобы войти в курс дела, – как о чем-то вполне решенном заговорил Павел Борисович. – А там передам ей штурвал, и вперед!

– Так держать! – иронически заметил Ферапонт Головатый.

– Именно, – заключил главный редактор. – А теперь, коллеги, настало время для небольшого междусобойчика по случаю моего… э-э… нового занятия. Поскорее сдвигайте столы, расставляйте закуски… Развеем малость скучное осеннее настроение. А вы, Вера Карловна, пожалуйте в мой кабинет. Пока еще мой…

И нашей героине ничего не оставалось, как под восхищенными и насмешливыми взглядами проследовать за Павлом Борисовичем.

– Я вас… тебя то есть, зачем сюда пригласил, – сказал главный, плотно прикрывая за собой дверь, – потому что поговорить хотел.

– О чем, интересно?

– О нас с тобой.

– Давай начинай.

– Я обдумал твое предложение.

– Какое предложение?

– Как какое? Уже не помнишь? Странно! Ты же замуж за меня хотела выйти. Или забыла, как вела себя у меня в палате? Стриптиз устроила.

– Что-то такое припоминается.

– Ну, вот. Короче говоря, я все обдумал и решил согласиться с предложением. Пожалуй, ты мне подходишь.

– Ага!

– Ты красива, образованна, энергична. – Павел Борисович почему-то потрогал свою челюсть. – К тому же мне нужен свой человек на редакторском месте.

«Вот даже как! Свой человек!..» – подумала Вера.

– А ты как раз из таковских.

– Значит, я своя? – стараясь не показывать своих чувств, спросила Вера.

– А разве нет?.. Ну, имелись у нас с тобой некоторые недоговоренности. Так ведь они исчерпаны. Когда ты заявилась ко мне в больницу, я, откровенно говоря, не мог найти подходящих слов, так был потрясен. – Павел Борисович непроизвольно облизнулся. – Ну а потом… – он чмокнул. – Потом, и вообще!.. Честно говоря, первоначально у меня сложилось впечатление, что ты… немного того, – Павел Борисович покрутил пальцем у виска. – Однако после твоего ухода я стал анализировать события и скоро понял: ты вполне нормальна, а если кто и свихнулся, то это я. За повседневностью не разглядел, кто работает рядом со мной. С этой Титикакой я разобрался. Ты, конечно же, была права. За что тебе честь и хвала. Не заметь ты вовремя, не сумей настоять на своем, – снова машинальное прикосновение к челюсти, – газета вышла бы с ошибкой. Ну и потом… Когда ты приперлась в больницу, я уж думал: сейчас упадет на колени, будет биться головой, лишь бы оставили на службе, а ты вон как себя повела. Не ожидал! И понял! Ты – самая подходящая для меня женщина! Я уже не мальчик. За каждой юбкой бегать не могу. К тому же положение обязывает быть солидным. Так что делаю тебе официальное предложение. И в знак скрепления нашего союза… Вот! – Павел Борисович выдвинул ящик стола, достал оттуда маленький футляр черного бархата и протянул его Вере.

Девушка раскрыла футляр. В нем лежало кольцо. Вспыхнул и заискрился чистый, как капелька воды, бриллиант.