Оборотень - Игорь Григорьевич Гребенчиков

— Ммм, не надумывай, значит, — вздохнул Витя. — Ну, раз не надумывай, то тогда, скорее всего, ничего страшного, если я расскажу единственному и любимому дядюшке, что на меня на прошлых выходных напал волк.

— Нет! — голос Марии при этом чуть не сорвался.

— Да почему нет? — сдаваться Витя не собирался. — Что в этом такого? Ну, покусали меня, дальше-то что?

— Он может… неправильно понять, — силилась подобрать слова Мария.

— Неправильно понять? — переспросил Витя, слегка повышая голос. — Это я вас неправильно понимаю. Вы мне каждый день врете. Каждый. Божий. День. Я уже даже начинаю сомневаться — действительно ли я знаю вас.

— Вить, каждый родитель, когда на его единственного сына нападает бешеное животное — считает своим долгом принять все необходимые меры, — у Марии выступили слезы на глазах. — А ты… Ты не обязан во всем этом принимать участия! Хочешь правду? Ладно! Антон торгует оружием, папа договорился с ним, чтобы он снабдил им некоторых людей из общины. Поэтому он и прыгал вокруг Семенова, чтобы он помог, поскольку больше никто из поселка этим заниматься не хочет, все боятся! А мы чуть сына не потеряли и не можем это оставить просто так!

Витя стоял, будто громом пораженный. Все оказалось так просто… А ведь это действительно похоже на правду. По крайней мере, искренность маминого голоса сомнений не вызывала.

— И зачем, спрашивается, вы от меня скрывали такую ерунду? — все никак не мог понять Витя.

— Потому что ты подросток. Ты не должен заниматься этим. У тебя сейчас в приоритете должно быть что угодно, но не охота на волка-людоеда. Мы просто не хотели тебя в это все впутывать.

— Ладно, я понимаю и отчасти даже согласен с этим, — признал Витя. — Но все же — куда тогда сегодня папа подорвался посреди ночи?

— В общину он подорвался, в общину, — заверила его мама. — Семенов звонил посреди ночи, что-то ему срочно понадобилось. Чего уж — не знаю, извини. Это все вопросы?

Вопросы были определенно не все. Но в самом главном Витя убедился — его отец не Омега и вообще его семья не имеет почти никакого отношения к этому всему мракобесию. Все оказалось до смешного просто и очевидно — Константин, понимая, что у жителей общины поймать волка больше шансов, чем у поселковых, связался с Игорем. Тот изначально не хотел вмешивать своих людей, но спустя время, и, скорее всего, не без давления приемного сына, дал согласие. Ну и позже Константин связался с братом-милитаристом, дабы он снабдил лесников оружием. Какая же скука! А Витя себе уже понапридумывал трагедию Шекспира.

— Мда, я чувствую себя максимально глупо, — плюхнулся он на диван рядом с мамой.

— Нет-нет, что ты, мы сами виноваты, — обняла его Мария. — Мы совершенно не подумали о том, что ты обо всем можешь догадаться. Недооценили тебя. Урок учтен — от сына ничего не скроется.

— Это уж точно, — улыбнулся Витя. — Я просто много думал — давно мы по душам не разговаривали… Вообще. Все только ЕГЭ это чертово, только о нем и речь. А дома все же хочется в первую очередь, чтобы понимали и считались не только с твоими достижениями, но и с тобой, как с личностью. Мне просто было обидно, что у вас есть от меня какие-то секреты, будто вы мне не доверяете или боитесь, что я не справлюсь. Вот я от такой безысходности и накрутил себе черт знает что.

— Обещаю, Вить, больше никаких секретов.

Мария смотрела ему прямо в глаза. Чувство спокойствия наполнило Витю. Это было прекрасно — развеять все сомнения касательно семьи. Снова чувствовать себя ее членом, а не каким-то придатком, к которому относятся без толики серьезности.

— Я очень надеюсь, мам, — тихо сказал Витя. — Кстати о секретах — я в больнице познакомился с одной девочкой, ее завтра выписывают, но мы, к сожалению, вряд ли когда-нибудь еще увидимся…

— Почему? — перебила его Мария.

— Это долгая история… Не в этом суть. Мы договорились оставить друг другу подарки в память о себе, а я за день так ничего дельного и не придумал.

«Да и некогда мне было, я пытался полакомиться одноклассницей и лучшим другом», — справедливо отметил про себя Витя.

Мария быстро что-то прикинула у себя в голове, затем подошла к комоду. Пару минут там рылась. И с довольным видом извлекла оттуда небольшую коробочку. Внутри лежала золотая подвеска в виде стрелы:

— Я все равно ее уже давно не надевала, да и вряд ли когда-нибудь еще надену, так что пользуйся.

Витя с трепетом взял подвеску. Она была прекрасна — аккуратная и изящная. Совсем как Ира. Это было то, что нужно. Что-то лучше даже трудно было и представить.

— Мам, я даже не знаю, что и сказать… — Витя все не мог оторвать от нее глаз.

— Простого «спасибо» будет достаточно, — Мария явно была рада такой реакции сына.

Раздался звонок в дверь. Положив аккуратно коробочку с подвеской в карман домашних шорт, Витя побежал открывать. Как и ожидалось, это были его отец с дядей.

Последнего он уже мало помнил. Крайний раз Витя видел дядю на своем десятилетии. За семь с половиной лет его образ выветрился из головы окончательно. Человека, которого он видел перед собой сейчас, можно было охарактеризовать одним словом — стильный. Темно-синяя дубленка, сшитая будто специально по фигуре, с широким отложным воротником, покрытым шелковистым серым мехом. Из-под воротника на шее слегка проглядывалась небольшая татуировка в виде головы волка. Короткая стрижка подчеркивала хищные карие глаза, в дополнение к которым, на безупречно выбритом лице, шла будто вечная от природы ухмылка. Сказать, что у отца с братом разница в пять лет просто-напросто язык бы не повернулся — если Константин выглядел как раз на свои сорок шесть, то Антону навскидку можно было дать не больше тридцати. Витя поймал себя на мысли, что очень хотел бы выглядеть так же в таком возрасте.

— Батюшки, Кость, Маша что, завела любовника? — воскликнул Антон, осматривая племянника. — Я не узнаю этого мужчину!

— Здравствуйте, — вежливо улыбнулся Витя.

— Племяш, оставь эти формальности, со мной можно и на «ты», — подмигнул Вите Антон, ставя на пол сумки с продуктами. — Фух, ну вот я и дома.

— Помнишь еще, где у нас тут чего? — спросил у брата Константин.

— Конечно, Кость, забудешь тут, — ответил Антон, снимая начищенные до блеска ботинки и аккуратно ставя их в угол. — Ну что,