Комната, которой нет - Артем Тихомиров

Самое лучшее – забыть это.

Он поднялся на лифте, отмечая, как непривычно тих подъезд. Вечером люди должны возвращаться домой после работы, ходить по магазинам, гулять с собаками, но где они сейчас? Игорь вспомнил, что и во дворе он не заметил ни одной живой души. Голос подавал только этот невидимый пес.

Поставив велосипед у стены, Игорь надавил на кнопку звонка Ольгиной квартиры. Общая дверь в предбанник была закрыта, из-за нее не доносилось ни звука. Надежды особенной у него не было, но Игорь позвонил еще раз. Разозлившись, он стал жать на кнопку. Может быть, звонок не работает? Игорь попробовал снова, но теперь приложил ухо к двери – нет, звонок все-таки есть. Эхо внутри квартиры четкое.

Почему-то ему было заранее известно, что он никого не застанет.

Игорь отошел и некоторое время мерил шагами отрезок площадки от лифта до двери. Тишина его раздражала и пугала, да так, что он боролся с искушением немедленно свалить отсюда к чертовой матери.

Выходит, Саши и Ольги нет дома. Они просто ушли вдвоем. Например, прошвырнуться по магазинам. Или погулять по хорошей погоде.

Это соображение не объясняло того, что произошло с Игорем, всех этих осязаемых глюков и неестественного затишья в доме.

Он подошел к соседским дверям напротив. Прислушался, надеясь уловить хотя бы отзвук работающего телевизора, либо голоса. Результат нулевой. Игорь потер липкие холодные руки, чувствуя, как попадает в плен чего-то омерзительного и противоестественного.

Заработал лифт. Игорь замер, уставясь на металлические створки. Шумел двигатель, тряслись внутри шахты направляющие, порождая характерный звук.

Он совсем забыл про Альбину и первые секунды ее не узнавал. Ему пришло в голову, что старик снова подкараулил его и теперь-то уж позабавится с ним по полной программе. Она вышла на площадку. У нее было раскрасневшееся лицо и большие, широко распахнутые прозрачные глаза.

Они посмотрели друг на друга, словно никогда до того не виделись.

– Ты уже здесь, – сказала Альбина. Рассмотрев его лицо, она остановилась.

Игорь моргнул, оцепенение спало, и он почувствовал себя еще хуже, чем раньше. Что-то внутри него жужжало, требуя каких-то действий и не давая конкретных ответов, что же делать.

– Никого нет там, – произнес Игорь слабым голосом. – Я звонил как бешеный.

– Никого?

– Я же сказал!

В молчании они прислушивались к безмолвствующему дому. Альбина покосилась в сторону двери.

– Извини, я ничего не соображаю, – сказал Игорь.

– Может, они спят? – предположила Альбина.

– Вряд ли. Снаружи видно, что все закупорено, окна и форточки. Кто в здравом уме будет это делать, когда на улице жара?

– Ушли. Но куда?

– Нет, не в этом дело, – сказал Игорь. – Не просто ушли, а что-то произошло с ними, там, в квартире. Я вообще даже не знаю, где мы-то находимся.

– То есть?

– Ты чувствуешь, как тихо в подъезде? А во дворе кого-нибудь видела? Встретила?

Альбина задумалась.

– Да нет, но я могла не заметить просто, потому что мысли были другим заняты. На остановке встречались люди. Как всегда. И по пути к дому…

– Вот именно. Как только входишь во двор, попадаешь в другой мир, – сказал Игорь. – Все как-то не так. Где соседи, где их собаки, с которыми они гуляют по вечерам, где все эти женщины, таскающие пакеты с продуктами? Подростки, дети, которые бы не усидели на месте, когда на дворе теплая погода? Нет! А когда ты подходила к подъезду, тебе ничего не показалось? Необычное что-нибудь было?

– По-моему нет, не особенно. Ну у меня кружилась голова, когда я поднималась по ступенькам.

– И все?

– Да в чем дело? Куда ты ведешь-то?

– Мы попали в какой-то пространственный карман, где нет людей, а есть только вот эти декорации, – сказал Игорь, сам не веря тому, что произносит. – Поэтому и в квартире никого нет… но это лишь предположение. Когда я пробовал подойти к крыльцу, меня что-то не пускало, будто некое прозрачное силовое поле, понимаешь. А потом я увидел, что двор изменяется, я не могу описать это, но, поверь, ничего хорошего такие штуки не сулят.

– И что же делать?

Игорь подошел к двери и начал звонить, давя на звонок большим пальцем. Альбина ощутила свою полную беспомощность. От эфемерного спокойствия и чувства нормы не осталось и следа. Понемногу она осознавала, что столкнулись они с чем-то таким, что может быть вовсе не доступно их пониманию, а значит, с тем, что победить невозможно. Победить, или хотя бы отстраниться от него и сохранить свой мир в целости и сохранности.

Альбина стала воображать себе всякие кошмары, самые абсурдные вещи лезли ей в голову. Игорь с его нервозностью подливал масла в огонь.

– Так что делать будем? – спросила она. – Может, куда-нибудь позвонить?

– Куда? – спросил он, не обернувшись.

– Ну в милицию. Или в службу спасения.

Игорь рассмеялся.

– Не смешно, вообще-то.

– А что?

Альбина взяла телефон, но он не включился. Совсем. Не засветился даже дисплей. Пару секунд она тупо смотрела на мертвую электронную игрушку, а потом перевела взгляд на Игоря.

У того с лица ушла вся краска.

– Не работает, – сказала она. Игорь взял у нее трубку, коснувшись ее запястья ледяными пальцами, похожими на пальцы Виталия. Альбина проглотила стоящий в глотке комок. Дело принимало нешуточный оборот.

Игорь потыкал кнопки телефона и с кривой усмешкой вернул его Альбине.

– Я понимаю, что такого не бывает. Никогда и нигде в нормальной ситуации. Он был заряжен?

– Да, утром я отключила его от зарядника.

– Хорошо, – уткнув руки в бока, Игорь заходил по площадке. Альбине показалось, что он готов сорваться. – Хорошо. Но ведь если бы произошло что-то с твоей трубкой, например, ЭМ-И… или какая-то серьезная поломка в электронике. Или мы бы сидели под металлическим колпаком, куда не доходят сигналы от передающих устройств операторов…

– Игорь…

– Тогда бы все объяснимо было. Понимаешь, мы где-то… не знаю, где мы!..

Игорь взмахнул руками. Альбина отступила подальше от него, опасаясь, что он бросится на нее. Его лицо и правда пугало. В нем проступал чистый ужас загнанного в глухую ловушку зверя. Альбина почувствовала, что потихоньку заражается этим сумасшествием.

– Игорь, подожди. Послушай.

– Что?

– В конце концов, ты мужчина, перестань слюни пускать. Что я буду с тобой делать, если ты свихнешься?