Ключи от рая - Ричард Дейч

— Ты хоть понимаешь, в какое положение поставил меня? Приятель, я вот уже почти две недели прикрываю твою задницу — но только твоей задницы-то как раз и нет, понимаешь? — Буш начинал выходить из себя; отвернувшись к стене, он сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, пытаясь взять себя в руки. Медленно тащились секунды.

— Я только что из клиники, — тихо произнес Майкл. Встрепенувшись, Буш с тревогой посмотрел на него. От былой ярости не осталось и следа.

— И?

Лицо Майкла было красноречивее любых слов. Буш все понял; взгляд Майкла наполнился страданиями больного ребенка. Буш еще никогда не видел друга таким. Да, Майкл очень переживал по поводу болезни Мэри, но тень надежды оставалась всегда.

— Насколько все плохо?

— Опухоль уже везде.

К этому Буш оказался не готов; он был настроен на то, чтобы разорвать Майкла на части. Услышав это признание, полицейский начисто забыл о своем гневе.

— О… Майкл… Я могу чем-нибудь помочь?

Майкл не ответил, лишь молча посмотрел на него, и его глаза наполнились раскаянием и страхом.

— Я понимаю, как тебе больно…

— Я совершил один поступок, — тихо произнес Майкл, понурив голову.

— Что? — Буш уже больше не хотел получить ответ на этот вопрос. — Что ты сделал?

— Я проклял Мэри.

Буш в смятении прищурился. Теперь его мысли были уже не только о Мэри.

— Я уничтожил все, во что она верит.

— О чем ты? Ты не виноват в том, что у нее рак.

— Говорят, тем, кого мы любим, всегда приходится расплачиваться за наши грехи.

— Чушь собачья! Болезнь Мэри никак не связана с тем, кто ты такой, что ты совершил в прошлом.

— Ну почему это не я лежу на больничной койке?

— Слушай, немедленно гони прочь такие мысли. Конечно, все это очень печально, но ты тут ни при чем. Не все в этом мире зависит от нас. Что-то происходит помимо нашей воли.

— Больше всего мне хочется повернуть время вспять…

— Что ты хочешь сказать? — спросил окончательно сбитый с толку Буш. — Майкл, объясни, черт побери, что произошло?

— Я летал в Европу. — Майкл помолчал. — И украл два ключа.

Буш закрыл глаза. Он догадывался о том, что Майкл был за границей. Сегодня он собирался добиться от Майкла этого признания, однако все произошло совсем не так, как предполагалось. Вопреки всему Буш надеялся, что найдется какое-то разумное объяснение, ибо, если целью путешествия Майкла было преступление, полицейский попадал в очень незавидное положение.

— Ничего мне не говори…

— Я украл эти ключи для того, чтобы оплатить лечение Мэри.

— Проклятье, так я и знал. Ты же мне обещал!

— Да, я много чего обещал.

Казалось, гул посетителей бара стал громче. Буш никак не мог поверить в то, что все вокруг веселятся, в то время как жизнь его лучшего друга рассыпается прахом.

— Майкл, это очень серьезно…

— Я продал ключи некоему Финстеру…

— Это гораздо хуже, чем нарушение условий досрочного освобождения. Я…

— Это сам дьявол, Поль. Я продал эти ключи дьяволу, — тихо произнес Майкл, по-прежнему не в силах поверить собственным словам.

— Майкл?

— Я продал их дьяволу. Это были ключи от небес, ключи от Врат рая.

Буш сидел, оглушенный, не зная, как отнестись к нервному срыву, которому стал свидетелем. У него на глазах Майкл буквально развалился на куски, а он понятия не имел, что делать.

— Майкл, ты несешь полную чушь. — Буш подался вперед. — Послушай, я понимаю, каково тебе сейчас приходится…

Майкл посмотрел ему прямо в глаза.

— Я говорю правду.

Буш понял: Майкл верил в то, что говорил. Это его напугало. Ему уже приходилось иметь дело с преступниками, попадавшими в категорию сумасшедших; он знал, что они искренно верят в свой собственный обособленный мирок, в свои собственные понятия добра и зла, справедливости и беззаконии.

— Ты действительно веришь в то, что встретился с…

— Неважно, во что я верю, — оборвал его Майкл. — В это верит Мэри. Я отнял у нее единственное, что она ценит больше всего на свете: веру, загробную жизнь.

Как ни возненавидел себя за это Буш, слова Майкла привели его в ужас: он понял, что его лучший друг окончательно спятил. Буш понятия не имел, как себя вести в такой ситуации; подобными деликатными вещами всегда занималась Дженни. Сам он привык действовать прямолинейно и грубо. Поэтому, торопясь опередить заполняющую сердце панику, он поспешил свернуть туда, где чувствовал себя уверенно. Он еще не потерял надежду вернуть Майкла к действительности.

— Послушай, приятель, у нас другая, гораздо более серьезная проблема.

Майкл подался вперед.

— Ты нарушил условия досрочного освобождения. В первую очередь нам необходимо разобраться именно с этим.

— Это самое последнее, что сейчас меня волнует.

— И напрасно. Не исключено, что тебе предстоит отправиться обратно за решетку.

— Я говорил с тобой как с другом.

— Ты мне друг, Майкл. Но закон есть закон. Если кто-либо прознает про то, что ты покидал пределы страны, а это рано или поздно обязательно произойдет, — добавил Буш, вспомнив угрозу Тэла, — мы оба окажемся в полной заднице. Это закон, Майкл, и ты его нарушил… умышленно.

— Я должен исправить содеянное. — Майкл даже не обращал внимания на собеседника.

— Майкл, у тебя нервное расстройство. Ты винишь себя в болезни Мэри.

— Я должен идти. — Поднявшись на ноги, Майкл бросил на Буша обвиняющий взгляд. — Спасибо за помощь…

Его сарказм больно ужалил Буша.

— Майкл, я не могу отпустить тебя. — В голосе великана-полицейского прозвучали властные нотки; он встал из-за столика, выпрямляясь во весь рост.

— И что ты намереваешься сделать — посадить меня в тюрьму, когда моя жена умирает?

К Бушу вернулось то отвратительное настроение, с которым он входил в бар. Майклу с успехом удалось переложить чувство вины на плечи друга. Буш внутренне кипел.

— Будь ты проклят…

Но Майкл ушел прочь, пробормотав себе под нос:

— Я уже сам себя проклял.

* * *

Дети вопили как одержимые. Малыши Буша были привязаны друг к другу гораздо сильнее, чем просто брат и сестра, и практически не разлучались. Они носились по кухне с пластмассовыми томагавками и световыми саблями, демонстрируя энергию, которую можно увидеть разве что у гепарда, преследующего добычу.

Буш, словно окруженный звуконепроницаемым колпаком, молча ковырялся в тарелке с ужином, не обращая внимания на орущее потомство. У него не было настроения говорить; у него вообще не было настроения ни на что. Он терял двух своих самых близких друзей: одна стала жертвой рака, другой — безумия, и Буш ничем не мог им помочь. Еще никогда в жизни он не чувствовал себя таким беспомощным. И, что самое страшное, Майкл его предал. Ну как он мог так поступить после всего того, что было для него сделано? У Буша в душе образовалась зияющая пустота, как будто все, за что он боролся, унесло прочь порывом ветра.