Пусть это буду я - Ида Мартин

Окрыленный своей догадкой, Коля рассмеялся.

– Все в порядке. Ничего ужасного не происходит. Это всего лишь проверка!

– Все в порядке? – Ошеломленно отстранившись от него, Люся отступила назад. – Что ты такое говоришь? Корги меня обманул. Мы провели эту ночь вместе, а сегодня он объявил, что просто развлекался. И я не только не могу вот так запросто отказаться от того, что чувствую, но еще и унижена, опущена ниже плинтуса. Это называется в порядке?

– Хочешь, чтобы я наказал его? Да запросто!

– Стой. – Люся поймала брата за локоть. – Ты поступишь так, как они и планировали. А нам нельзя совершать предсказуемые поступки.

– И что же ты предлагаешь?

– Уехать! Они уверены, что мы не сможем этого сделать.

– А как же наследство?

– Вот именно! А если никакого наследства не существует, как и любви Корги? Если тебя разводят точно так же, как и меня? Может, Гончар все нарочно тебе наговорил? Что мы его дети и остальное. Ты вроде бы такой умный и догадливый, но в том, что касается тебя самого, дальше носа не видишь.

– Хочешь уйти прямо сейчас? – несколько секунд Коля обдумывал этот вариант. – Ладно, собирай вещи!

Они вышли из дома очень тихо, никого не встретив по дороге.

На улице стояла дневная духота, котов видно не было, и все вокруг дышало нагретой пылью. Шум дороги заполнял пространство их дворика равномерным гулом. Из вещей они взяли только рюкзаки, с которыми приехали.

Оба отлично понимали, что столь поспешное решение покинуть дом опрометчиво и в скором времени им придется о нем пожалеть, но именно потому и торопились.

Дошли до кафе «Лайм и корица», куда Корги водил Колю завтракать, и с воровской опаской, словно их кто-то мог преследовать, зашли в него.

Большинство столиков были свободны, и, устроившись за дальним, возле окна, они заказали по клюквенному морсу и булочке.

– Квартиру нужно искать не в центре, – со знанием дела сказал Коля, доставая телефон. – На первое время нам подойдет самый дешевый вариант.

Люся была благодарна ему за то, что он не стал спорить, переубеждать и настаивать на необходимости остаться, хотя и не был согласен с ней. Он поддержал ее, именно так она поступила бы сама.

Но вместе с тем его внезапное безоговорочное согласие откликнулось в ней и чувством вины. Она поставила свою обиду и прихоть выше интересов брата, обрекла их двоих на нужду и неопределенность, сделала невозможными все его смелые мечты и фантазии, загнала в тупик без плана и будущего. Они еще никуда толком не ушли, а она уже знала, что будет корить себя за это до конца жизни. И все же лучше упрекать себя за упущенные возможности, нежели за что-то похуже. Объяснить, что это значит, она не смогла бы ни брату, ни себе. «Похуже» могло оказаться любым, даже опасным для жизни. Ее очень беспокоили слова Магды о том, что Гончару страшно покидать этот мир с грузом непоправимых ошибок и для своего оправдания он решил воспользоваться ею и ее братом. Создать условия, разыграть и повторить. То были слова ненормальной бабки, верить которым было столь же глупо, как и чувствам Корги. Но потом появилась Козетта, чьи намерения по отношению к ним выглядели не менее туманными и пугающими, чем речи Магды.

Еще вчера, счастливо целуясь возле мольберта с Корги, Люся ощущала свою жизнь ясной, полной, озаренной светом и радостью, а сегодня в нее будто вылили ведро чернил и перемешали. В один момент все поблекло, почернело, затуманилось. Правда перестала быть правдой, а ложь получила статус вероятности.

Люся не сомневалась, что, когда со временем плохое уйдет в прошлое и сотрется за ненадобностью, потому что так бывает всегда, она пожалеет о своем поступке, назовет себя глупой, наивной и напуганной, но сейчас, сидя с братом в кафе, она точно знала, что, оставаясь в доме писателя, они не смогут избавиться от его влияния, не смогут мыслить конструктивно и ничего не решат.

– Эй! – Коля помахал перед ее глазами ладонью. – Ты меня слышишь?

– Извини, задумалась. – Люся потрясла головой. – Столько всего в один момент, никак не могу собраться.

– Я тебя понимаю. – Он сочувственно погладил ее по плечу. – Но прошу не расслабляться. У нас куча проблем, как разберемся с ними, можно будет и поплакать.

Он сказал это без капли укора или иронии, и Люся с благодарностью накрыла его руку своей.

– Ты поэтому согласился уйти?

Коля кивнул.

– Это как с похоронами. Не утонуть в страдании возможно только тогда, когда у тебя нет на него времени.

То были слова отца, когда после смерти бабушки он переложил на них с Колей все организационные вопросы по ее погребению. И в них определенно был смысл, если не считать того, что отец попросту самоустранился.

– Неужели Гончар и в самом деле полагал, что ты сможешь меня убить?

– Что? – Коля застыл со стаканом морса в руке. – Я? Тебя?

– Да. Так сказала Магда.

– Это какой-то дурной сон. С чего мне тебя убивать?

– Чтобы ты повторил его поступок и тем самым доказал, что он поступил правильно.

– Магда сумасшедшая. – Коля поежился. – Впрочем, после вчерашней ночи могу допустить, что писатель вполне способен на убийство. Видела бы ты его.

– Ты помнишь, что такое эманации?

– Кажется, нечто вроде божественных лучей или энергии. Ну, по крайней мере, отец говорил так. А при чем тут это?

– Те вещи в коробках Магды… Они думают, что с помощью их могут влиять на людей.

– Они?

– Магда и Козетта. Они собираются вернуть Тату.

– Хочешь сказать, что они ведьмы? – Коля сжал салфетку в кулаке.

– Я просто обдумываю все, что произошло сегодня за утро, и пытаюсь осознать, чтобы не утонуть в страдании.

– Ладно. – Он улыбнулся. – Тогда прибереги эти страшилки до ночи, когда мы обустроимся на новом месте и будем радоваться, что нас не съели.

– Значит, ты меня простишь?

– За что?

– За то, что лишила тебя наследства.

– Ну, это мы еще посмотрим.

– Что ты имеешь в виду?

– Да то, что, уехав из дома, мы можем не прекращать общение с Гончаром. Ты была права, предложив поступить так, как они не ожидают, проучить его, показать, что с нами так поступать