Проект "Асгард" - Сергей Софрин

— Представьте себе автономную экологическую систему, основывающую свою жизнедеятельность только на продуктах собственного технического прогресса и на локализованных во внутреннем пространстве ее влияния общественных законах. — Начал излагать анонсированные научные воззрения Леонид Юрьевич. — Разумную, я подчеркиваю — разумную экологическую систему, потребляющую для отправлений любых насущных надобностей лишь переработанные природные материалы и абстрактные философские величины. Ее внешние коммутационные линии, соединяющие местечковое ядро с необъятной периферией — намеренно обрезаны. Данные от рождения органы чувств — выборочно купированы. Интуитивные порывы к свободе — насильственно подавлены. Она перманентно тысячелетиями варится в своем соку. Возгоняет к зениту совершенства небезопасные в обращении технические достижения и безостановочно разрабатывает не обоснованные принципами самосохранения правила существования. Что с ней постепенно начинает происходить?

— Вы намекаете на деградацию?

— Именно. Сообщество перестает следовать здоровым инстинктам, его замкнутая психосфера наполняется призрачными химерами досужих умствований, физический план утрачивает репродуктивную поддержку животворящей Вселенной.

— Отчего ж все так плохо?

— Искусственность образованной среды тяготеет к левой крайней точке развития, за которой начинается состояние полного покоя. Вы знакомы с законами физики, с понятием энтропии?

— Более или менее…

— Напомню основные постулаты начал термодинамики. Постулат первый: энтропия мира постоянна. Постулат второй; она стремится к максимуму. Соответственно: есть два предельных состояния энтропии. Хаос и абсолютный покой. При полном покое наступает мгновенная смерть. К нему сегодня движется наш замкнутый человеческий мир. Его пытаются упорядочить с применением разграничений, год за годом обеспечивающих наилучшую выживаемость слабейшим членам общества. Поэтапно структурируют вещество, заставляя молекулы социума застыть на месте, замерзнув в ментальном коллапсе. Природа естественным путем отбирает сильнейших, а мы пестуем несостоятельность, делегируя ей всяческие права и свободы. Трусость выдаем за пацифизм, слюнтяйство — за мягкосердечие, духовную импотенцию — за святость. Вы бывали когда-нибудь в христианском соборе? Это настоящий Диснейленд для мазохистов и неудачников! Им нравится видеть Бога раздраженным бородатым стариком с кожаной плеткой и дубовой палкой в руках, они испытывают сладострастие от ощущения собственного ничтожества!

— Так не ходите в христианскую церковь. Молитесь Перуну или приносите дары на алтарь Аполлона. У нас свобода вероисповедания.

— Вера обязана быть позитивной. — Словно не расслышав его совет, продолжал ораторствовать Леонид Юрьевич. — Она должна показывать людям радугу и солнечный полдень, а не чертовы рога и чугунные адские сковороды.

— Вера дает людям надежду. — Возразил Марат.

— На что? На райские чертоги после унизительного прозябания во прахе? Чего же тогда попы не ломаются в рудниках, не потеют у плавильных печей и не торчат безвылазно на автомобильных конвейерах?

— Не улавливаю Вашей мысли. Вы агитируете за атеизм?

— Нет!.. — Проводник глубоких философских идей сверкнул очами. — Я за справедливость и настоящее милосердие. За полный и быстрый слом существующей порочной системы.

— Попов ругаете, а сами предлагаете действовать вполне инквизиторскими методами.

— У попов ныне власти нет, хотя они к ней и стремятся изо всех сил. — Леонид Юрьевич едко хохотнул. — Пускай, они удачно протолкнут преподавание в школах слова Божия — тогда и вовсе в калошу сядут. Опаснее теперь иное…