Тварь внутри тебя - Брайан Ламли

Выбрав для первой атаки выходца из Адских Краев, он обрушил на него страшный железный кулак... но рука внезапно как будто увязла в воздухе. Время почему-то замедлило свой ход, и Шайтис видел, с какой ужасающей медлительностью продвигается вперед его рука в боевой рукавице. Отец Обитателя медленно-медленно повернул голову к нему и уставился на него своими печальными глазами. Его сын, волк-оборотень, зависший в прыжке, тоже направил на Шайтиса взгляд алых глаз.

Оба они, словно настоящие Вамфири, послали свои слова прямо ему в мозг; к ним присоединил свой голос и Темный:

— Ты всех нас уничтожил! Ты, с твоими амбициями, и яростью, и гордыней.

— Так умрите же! — ответил Шайтис. Его боевая рукавица продолжала медленно двигаться и наконец достигла головы выходца из Адских Краев, а затем так же неторопливо расколола ее, обнажив сияющую сердцевину.

Не было ни крови, ни переломанных костей, ни серого мозгового вещества в голове этого колдуна — ничего, кроме расплавленного золота, кипящего подобно всепоглощающему атомному пламени в недрах звезды.

Да, само Солнце вырвалось из маленькой пробоины в голове мага, и его сияние разрасталось и разрасталось, сжигая и поглощая все вокруг — всю Вселенную!!!

* * *

Шайтис внезапно очнулся от обжигающего холода льда — на мгновение ему почудилось, что это не лед, а яростное золотое пламя. Он вскрикнул, и тысячи сосулек, зазвенев, посыпались вниз с причудливых сводов ледяного замка. В следующий миг он осознал, где находится, и кошмар его сна уступил место окружающей реальности, а прерывистое дыхание постепенно пришло в норму.

Он обвел взглядом пространство ледяной пещеры и увидел темнеющие в нишах фигуры Фесса Ференца и Аркиса Прокаженного. Фесс тоже проснулся, и взгляды их встретились.

— Что-то приснилось? — спросил Фесс, и звуки его голоса многократно отразились от стен, догоняя сами себя. — Дурные знамения? Ты так вскрикнул, словно тебя что-то испугало.

Шайтис не знал, были ли его мысли защищены во время сна или Фесс мог подслушать. Ему ненавистна была даже мысль о том, что за ним могли шпионить, тем более — подслушать то, что происходит в его подсознании, где, скрытые во мраке, зреют ростки его намерений и амбиций.

— Дурные знамения? — наконец сказал он спокойным тоном, взяв себя в руки, чтобы не выдать растерянности. — Нет, не думаю. Ничего похожего. Приятный сон, Фесс, и только: о женской плоти и сладкой крови Странников!

“А как насчет гниющей плоти Карен и гибели расы Вамфири, стертой с лица земли взрывом солнца в некоем разуме?”

— Ха, — откликнулся Фесс. — Мне снился все тот же проклятый лед. И какая-то тварь бурила ход, чтобы добраться до меня.

— Ну, тогда и к лучшему, что мой вскрик экстаза тебя разбудил.

— Это так, — проворчал Фесс, — но еще слишком рано. Аркис не дурак — вон, храпит себе. Пожалуй, можно вздремнуть еще пару часов.

Шайтис не возражал; довольный тем, что гигант не шпионил за ним, он устроился поуютнее и снова закрыл глаза.

* * *

Он опять видел сон. Но теперь он понимал гораздо отчетливее, чем в прошлый раз, что это нечто большее, чем просто сон. Перед ним возникло существо, имя которому было — Шайтан Падший. Шайтис тотчас узнал его — это был тот Темный в капюшоне, его зловещий знакомец (или его второе “я”?) из недавнего кошмара.

Шайтис находился в пещере внутри скалы из черного камня, и пещера эта была полна теней, а главной тенью был Шайтан. Во тьме были видны лишь алые глаза, окруженные желтым светящимся ореолом глазниц. Шайтис не понимал, как он очутился в этом месте; похоже, его сюда призвали. Да, именно так: его призвало сюда это загадочное существо, и он послушно явился на зов.

— Шайтис, сын мой, — молвил Темный как бы в ответ на его мысли. Голос был глубокий, низкий и какой-то зыбкий (?), не похожий ни на какой другой, слышанный Шайтисом прежде. — Наконец-то ты откликнулся. Не так просто было пробиться через твою хитроумную защиту, в противном случае я бы куда раньше узнал о твоем присутствии и позвал тебя сюда.

Шайтис стал различать окружающие предметы — включилось его сознание вампира. Он теперь видел все совершенно отчетливо — не хуже, чем кошка в темноте или летучая мышь в полете. Темнота теперь не имела никакого значения, впрочем, она подтверждала возникшую у Шайтиса мысль, что он находится в какой-то пещере в недрах спящего вулкана. По-видимому, Шайтан был лордом этого подземного царства.

Темный, похоже, читал его мысли так же легко, как если бы они слетали с губ Шайтиса.

— Разумеется, — ответил он, — с тех самых пор... да, очень и очень давно.

Шайтис внимательно смотрел в алые глаза с желтым ореолом. Странно: несмотря на обостренное восприятие, самого Шайтана он не видел, лишь его смутные очертания. Зрение Шайтиса не было в этом повинно: видимо, Шайтан экранировал свое тело, подобно тому, как Шайтис экранировал мысли... Неужели это все-таки он, Шайтан Падший? Разве живое существо способно жить так долго? По-видимому, способно, ведь Шайтис видит его своими глазами.

— Это не просто сон, — заявил Шайтис, покачав головой. — Я чувствую, это действительно ты, тот самый Шайтан, которого так боялся Керл Люгоц, ты — тот, о котором упоминают древнейшие предания Вамфири. Тебя в незапамятные времена изгнали сюда, и ты живешь здесь уже сотни веков.

— Ты прав, — донеслось из сгустка мрака, — я тот самый Шайтан, по прозвищу Нерожденный, твой далекий предок.

— О! — воскликнул Шайтис. Все становилось на свои места. — Мы одной крови!

— Это очевидно. Ты выделяешься среди прочих, как метеор среди неподвижных звезд, и я был таким же в те незапамятные времена, когда упал на землю. Ты всем похож на меня — и честолюбием, и умом. Во мне, Шайтис, твое начало и твое будущее. А в тебе — мое.

— Наше будущее связано?

— Неразрывно.

— Надеюсь, не здесь, не в этой промозглой пустыне?

— На Темной стороне и в тех мирах, что лежат дальше.

— Что ты хочешь сказать? — Шайтис встрепенулся; это слишком напоминало его недавний сон. — Ты говоришь об Адских Краях?

— Да!

— Ты что-нибудь знаешь о них?

— Было время, когда я там обитал. Давно, еще до моего паденья, когда я был сброшен на Землю.

— И ты все помнишь?

— Я ничего не помню об этом! — прорычал Темный, придвигаясь вплотную, и Шайтис отпрянул, как бы опасаясь, что Тьма окутает и поглотит его. — О, они отняли у меня память, когда изгнали сюда.

— И ты совсем не помнишь, кем был там и чем занимался?

И опять Темный надвинулся на него, вынудив Шайтиса вновь отступить, но не очень далеко, словно тот опасался, что вывалится из своего сна.

— Помню лишь свое имя и то, что я был честолюбив, горделив и хорош собой, — ответил Шайтан, как бы вторя прежнему сну Шайтиса. — Это было так давно, сын мой. Все меняется с течением времени. И я изменился.