Роза Марена - Стивен Кинг

— Думаю, да, — сказала она. — Бывший муж, очень даже бывший.— А потом, сама не зная почему, добавила: — Его зовут Норман.

Билл с серьезным видом склонил голову:

— Теперь я понимаю, почему вы от него ушли. Рози невольнозасмеялась и зажала рот ладонями. Лицо ее пылало огнем. Наконец ей удалосьвзять себя в руки, но к тому времени из глаз потекли слезы, и ей пришлосьутереть их салфеткой.

— Все нормально? — спросил он.

— Кажется, да.

— Не хотите рассказать мне о нем?

Перед ней неожиданно с четкостью ночного кошмара возникобраз. Это была старая теннисная ракетка Нормана, видавший виды «Принс» срукояткой, обмотанной черной лентой. Насколько она помнила, ракетка до сих порвисела дома на стене над лестницей, ведущей в подвал. За первые годы их бракаон несколько раз колотил ее ракеткой. Потом, примерно через полгода послевыкидыша, произошло нечто гораздо более ужасное. Он изнасиловал ее с помощьюракетки, всунув рукоятку ей в анус. Во время заседаний терапевтического кружкав «Дочерях и сестрах» она поделилась (именно так это называлось, делиться —слово одновременно точное и отвратительное) с остальными женщинами многим изсвоего семейного «опыта», но об этой маленькой неприятности решила умолчать — отем, каково ощущать внутри себя обмотанную лентой рукоятку, которую вгоняет ванальный проход оседлавший тебя мужчина, прижав коленями бедра так, что ты неможешь пошевелиться; каково чувствовать, как он наклоняется и говорит, что,если ты и дальше будешь сопротивляться, он разобьет стакан с водой, стоящий натумбочке возле кровати, и перережет тебе горло. Каково лежать под ним, ощущаязапах мятных таблеток в его дыхании и думать, что он вот-вот разорвет тебя на части.

— Нет, — отказалась она, благодарная своему голосу за то,что он не дрожит. — Я не хочу говорить о Нормане. Он обращался со мной плохо ипотому я от него ушла. Конец рассказа.

— Вполне исчерпывающее жизнеописание, — заметил он. — И онисчез из жизни навсегда?

— Навсегда.

— Знает ли он об этом? Я спрашиваю потому, что вспоминаю,как вы открыли мне дверь. Вряд ли вы ожидали увидеть представителя церковнойобщины Всех святых.

— Не знаю, известно ли ему об этом, — призналась она посленескольких секунд раздумий — ибо вопрос показался ей очень уместным. — Выбоитесь его?

— О да. Очень. Но это не обязательно что-то значит. Я боюсьвсего. Все представляется мне новым. Мои друзья в… мои друзья говорят, что яперерасту свой страх, но я не уверена.

— И все же вы не побоялись пойти со мной на ужин.

— Как же! У меня до сих пор коленки дрожат.

— Но почему вы тогда согласились?

Она открыла рот, чтобы высказать то, о чем думала раньше, вавтомобиле по пути к ресторану — что он застал ее врасплох и она просто неуспела отказаться, — и потом снова закрыла его. Это правда, но это не всяправда внутри правды, к тому же они коснулись темы, которую она не хотелаобходить стороной. Рози не знала, и не могла знать, есть ли у них двоихкакое-то будущее, ожидающее за дверью ресторана «Попе Китчен», или ужином все изакончится, но если их отношениям суждено иметь продолжение, увиливания иумолчания вряд ли являются хорошим началом на этом пути.

— Потому что мне хотелось, — сказала она. Ее голос прозвучалтихо, но отчетливо.

— Хорошо. Больше об этом ни слова.

— И о Нормане, ладно?

— Его правда так зовут? Или вы меня разыгрываете?

— Правда.

— Как у Бейтс?

— Как у Бейтс.

— Могу я задать вам еще один вопрос, Рози?

Она слабо улыбнулась.

— Пожалуйста, при том условии, что я не обещаю ответить нанего.

— Договорились. Вы подумали, что старше меня, так ведь?

— Да, — подтвердила она. — Я подумала, что старше.Собственно, сколько вам лет на самом деле, Билл?

— Тридцать. Как я понимаю, это делает нас близкими соседямина возрастной лестнице… во всяком случае, живем мы на одной улице. Но вы почтиавтоматически предположили, что не просто старше, а намного старше. И вотобещанный вопрос. Вы готовы?

Рози неловко пожала плечами.

Он склонился к ней, внимательно глядя ей в глаза взглядомсвоих глаз с чарующим зеленоватым проблеском.

— Вы знаете, что красивы? — спросил он. — Это не комплименти не заранее заготовленная фраза для подобного ужина с дамой; я спрашиваю изчистого любопытства. Скажите, вы знаете, что красивы? Наверное, нет, так ведь?

Она открыла рот. Но из глубины горла вырвался лишь едваслышный шум выдоха, похожий скорее на свист, чем вздох.

Он накрыл ее руку своей ладонью и слегка сжал. Прикосновениедлилось недолго, однако ее нервные окончания будто поразил удар электрическимтоком, и секунду-другую она не видела ничего, кроме сидящего напротив мужчины —ничего, кроме его волос, губ и, самое главное, глаз. Остальной мир погрузился внебытие, словно они вдвоем оказались на сцене, где вдруг погасили все лампы,кроме одного-единственного яркого жаркого софита.

— Не надо насмехаться надо мной, — попросила она, и в этотраз ее голос отчетливо дрожал. — Пожалуйста, не смейтесь. Я этого не вынесу.

— Я никогда этого не сделаю, — произнес он рассеянно, словноданный предмет находился вне поля их обсуждения. — Но я буду говорить вам все,что вижу. — Улыбнувшись, он протянул руку, чтобы снова прикоснуться к ее руке.— Я всегда буду говорить вам то, что вижу. Обещаю.

7

Она заверила его, что ему совсем не обязательно подниматьсяпо лестнице и провожать ее до самой двери, но он настоял на своем, и онаобрадовалась. Когда официант принес бифштекс и жаркое, разговор перекинулся наменее личные темы — он пришел в восторг, выяснив, что упоминание о РоджереКлеменсе было не случайным, что она вполне уверенно ориентируется в бейсболе, иони долго обсуждали достоинства и недостатки городских команд, после чегоестественно переключились с бейсбола на баскетбол. Она почти не вспоминала оНормане до тех пор, пока они не сели в машину, чтобы вернуться домой. В этотмомент она представила, каково будет открыть дверь и увидеть в комнате его,Нормана, сидящего на кровати с чашкой кофе, может быть рассматривающего висящуюна стене картину с изображением женщины на вершине холма.

Потом, когда они поднимались по лестнице — Рози впереди,Билл на ступеньку или две сзади — у нее родился новый повод для беспокойства.Что случится, если он вздумает поцеловать ее на прощание? И что, если послепоцелуя захочет зайти к ней?