Пробуждение куклы - Лена Обухова

25 ноября 2016 года, 14:50

Соболев ехал так быстро, как позволяла дорожная ситуация, хотя торопиться было некуда: по данным наружного наблюдения Шмелев не так давно приехал в офис и едва ли собирался скоро его покинуть. Это означало, что он или уже выбросил куклу, или не сможет сделать этого в ближайшее время. Но что-то тревожило оперативника, заставляя жать на педаль газа, как будто он боялся опоздать. Куда? Он не знал.

Лихо припарковавшись у нужного дома и выскочив из машины, он едва не столкнулся на входе в офисную часть с Игорем – водителем Федорова.

– О, привет, – поздоровался Соболев, машинально протягивая руку для рукопожатия. И только потом сообразил: – А что, твой тоже здесь?

– У доктора, – кивнул Игорь, поднимаясь вслед за оперативниками на крыльцо. – Должен был выйти уже.

– Вот черт, – выдохнул Соболев, дергая на себя массивную дверь.

Кабинет Шмелева находился в жилом доме, первый этаж которого был отдан или под магазины, или под офисы. По соседству с ним обитали страховая компания, риелтор, нотариус, турфирма и массажный кабинет, но сейчас в длинном коридоре царили тишина и пустота. Даже под дверью нотариуса никто не толпился. Пока они втроем направлялись к кабинету психотерапевта, тишину нарушил приглушенный звонок телефона, который почти сразу оборвался: в каком-то из офисов довольно оперативно сняли трубку.

К нужной двери Соболев подошел первым, Петр Григорьевич шел за ним, Игоря они попросили не лезть вперед и тот довольно спокойно согласился. Прежде, чем они успели постучаться, где-то внутри кабинета заиграла мелодия входящего вызова. И в отличие от предыдущего звонка, этот никто не торопился принять.

– Телефон Владислава Сергеевича, – быстро сообщил Игорь, мрачно переглянувшись с Соболевым.

Мелодия продолжала играть, нервируя и вселяя тревогу. Почему Федоров не отвечает? Или хотя бы не выключает звук, если не хочет прерывать сеанс?

Когда звонок наконец прервался, Соболев уверенно постучал в дверь и тут же дернул ее на себя, заглядывая внутрь.

– Есть кто?

Маленький предбанник, в котором обычно сидел секретарь, оказался пуст, а дверь в кабинет Шмелева – приоткрыта. В щель было видно, что внутри кто-то есть, но когда Соболев позвал психотерапевта по имени, тот не откликнулся.

Дурное предчувствие стало сильнее, и пистолет как-то сам собой оказался в руке. Соболев дал знак остальным вести себя тихо и медленно шагнул к двери, прислушиваясь. Пока было понятно только одно: если в кабинете кто-то и находится, то он почему-то очень старается не шуметь.

– Валентин Евгеньевич? – снова позвал Соболев, осторожно открывая дверь. – Твою мать…

Последние слова прозвучали не громче выдоха, а от открывшейся картины даже у бывалого оперативника мурашки забегали по спине.

Первым он увидел Шмелева: тот сидел в кресле за своим столом, безвольно запрокинув голову. Вся его одежда была залита кровью, живот вспорот. Не требовалось проверять пульс на его шее: психотерапевт был очевидно и бесповоротно мертв.

На столе перед ним сидела кукла. Сидела и смотрела на мертвого Шмелева, наверняка улыбаясь. От двери не было видно ее лица, только затылок, но ведь куклы всегда улыбаются, так?

В кресле посетителя, так же спиной к двери, как и кукла, замер второй мужчина, в котором Соболев даже со спины узнал Владислава Федорова. Он тоже не шевелился и не реагировал на их появление. Как не реагировал до этого на звонок своего смартфона, который лежал на краю письменного стола психотерапевта. Пока не было видно, что случилось с ним, но, учитывая общую картину, какие могли быть варианты?

– Доигрался, – пробормотал Соболев, качая головой. – Петр Григорьевич, вызывайте Логинова и Велесова. У нас тут два новых трупа.