Конец пути - Антон Грановский

– Эй! – окликнула вдруг Илона. – Эй, вы, все!

Все спутники Илоны остановились и повернулись к ней. Она моргнула длинными ресницами:

– Я устала. Давайте отдохнем.

– Устала? – прищурилась Ника.

– Да. У меня туфли на шпильках.

Широков посмотрел на ноги Илоны.

– И впрямь на шпильках, – сказал он, осклабившись.

– Давайте отдохнем, – взмолилась Илона. – Хотя бы пять минут.

Ника посмотрела на Широкова:

– Лучше сделать, как она просит. Иначе она изведет нас своим нытьем.

– Я не ною, – обиделась Илона. – Я просто констатирую.

– Нечего было надевать шпильки.

– Ну, извините – я не собиралась блуждать два часа по подвалу.

– Ладно, – кивнул Широков. – Отдохнем несколько минут.

– Слава богу, – облегченно вздохнула Илона. Она огляделась и снова наморщила нос. – Здесь даже не на что присесть, – со скорбным видом проговорила она.

– Садись на пол, – сухо сказала ей Ника.

– В кофточке от Вивьен Вествуд и в джинсах от Роберто Кавальи?

– Если ты не поняла, я тебе объясню. Ситуация складывается таким образом, что, если ты не прекратишь выделываться, то завтра твою кофточку от Вивьен Вествуд некому будет носить.

Илона скривилась.

– Ты всегда была злой. – Она вздохнула. – Ладно. Сяду на пол.

Она уселась и перевела дух. Ника села рядом, взглянула на Максима и спросила:

– Это были волки?

– Что?

– Тот жуткий звериный вой… Это были волки?

– Откуда здесь взяться волкам, – хмуро проговорил он.

– Это не волки, – сказал Широков. – Я слышал волчий вой много раз.

– Кто же еще может так страшно выть?

Широков промолчал. Илона перевела вопросительный взгляд на Максима.

– Не знаю, – ответил тот. – И мне совсем не хочется это выяснять.

– Я видела у тебя пистолет, – внезапно сказала Ника, пристально глядя на любовника. – Он заряжен?

– Пистолет? – пробасил Широков и тоже уставился на него. – И где же он?

Максим посмотрел на Нику и сдержанно произнес:

– Не стоило сообщать об этом всем.

– А вот тут ты ошибаешься, приятель, – грубо произнес Широков. – Так зачем тебе этот «ствол»? Собираешься перестрелять нас, если мы вдруг найдем выход?

– Не мели ерунды, – поморщился тот.

– Тогда зачем он тебе? И откуда взялся?

Некоторое время Максим молчал, а потом нехотя заговорил:

– Ладно, скажу. Пистолет мне достал один старый боевой друг. А понадобился он мне для того, чтобы… – Он запнулся, но сделал над собой усилие: – …Чтобы пустить себе пулю в висок.

Широков скривился.

– Как в мелодраме, – насмешливо произнес он. – Ты хотел прострелить себе башку из-за того, что стал беспомощным инвалидом. Так почему же не прострелил?

Макс перевел взгляд на Широкова:

– Думаешь, это так просто – приставить ствол к виску и нажать на спуск?

– Будь я на твоем месте, командир, я бы сделал это, не задумываясь, – угрюмо произнес бурильщик. – Может быть, раньше ты и был бравым опером, но теперь ты – бесполезное туловище. Бурдюк из поношенной кожи, наполненный коньяком. Только без обид, ладно? Я говорю то, что думаю.