Жребий Салема - Стивен Кинг

– Наверху у меня мертвец, – сообщил он.

– Кто?

– Майк Райерсон. Он работает на город. Ухаживает за кладбищами.

– Вы уверены, что он мертв?

– Не сомневаюсь, хотя и не видел его. Не хватило духу. Потому что, с другой стороны, он может быть вовсе и не мертвым.

– Мэтт, что за глупости!

– Думаете, я этого не понимаю? Да, звучит как полный вздор, а то, что я думаю, – сплошное безумие. Но, кроме вас, я ни к кому не мог обратиться. Во всем городе вы единственный, кто может… может… – Мэтт помотал головой и начал заново: – Мы с вами говорили о Дэнни Глике.

– Да.

– И как он мог умереть от злокачественной анемии… Как говорили в старые времена – «он просто угас».

– И что?

– Майк закапывал его могилу. И Майк нашел собаку Вина Пьюринтона нанизанной на решетку ворот кладбища Хармони-Хилл. Вчера вечером я встретил Майка Райерсона в заведении Делла и…

3

– …и я не смог заставить себя войти, – закончил рассказ Мэтт. – Просто не смог. Я просидел на кровати почти четыре часа. А потом, как вор, пробрался вниз и позвонил вам. Ну, что вы об этом думаете?

Бен снял распятие и теперь задумчиво теребил тонкую блестящую цепочку, которую положил на стол. Было почти пять часов, и небо на востоке начало розоветь.

– Я думаю, что самое правильное – это подняться наверх и посмотреть.

– Сейчас, когда светает, все это кажется каким-то дурным сном сумасшедшего, – натянуто засмеялся Мэтт. – Надеюсь, так оно и есть. И Майк благополучно спит сном младенца.

– Так пойдемте и проверим!

– Хорошо, – согласился учитель, сделав над собой усилие, перевел взгляд на стол и умоляюще посмотрел на Бена.

– Конечно, – кивнул тот и надел цепочку с распятием Мэтту на шею.

– Мне с этим как-то спокойнее, – виновато засмеялся он. – Как считаете, мне позволят его оставить, когда повезут в психушку?

– Хотите взять еще и револьвер?

– Нет, это лишнее. А то, не дай Бог, еще отстрелю себе случайно причинное место.

Они поднялись по ступенькам на второй этаж. Бен шел первым. Наверху была маленькая площадка с двумя дверями, расположенными друг напротив друга. Одна была открыта, и из нее сочился свет настольной лампы, падавший на рыжую ковровую дорожку.

– Нам нужна другая комната, – пояснил Мэтт.

Бен прошел ко второй двери и остановился. Он не принимал рассказ Мэтта всерьез, но неожиданно для себя ощутил вдруг приступ животного страха.

Ты открываешь дверь, а там он – свисает с балки, и его лицо уже опухло и почернело. А затем вдруг глаза распахиваются и выкатываются из глазниц! Он ВИДИТ тебя, и он рад, что ты пришел…

Воспоминания нахлынули на него с такой ясностью, что он, на мгновение утратив всякую связь с реальностью, замер от ужаса. В ноздри ударил запах сырой штукатурки и крысиного помета. Казалось, что самая обычная, покрытая лаком дверь в гостевую комнату отделяет его от преисподней.

Бен повернул ручку и толкнул дверь. Мэтт, тяжело дыша за его спиной, изо всех сил сжимал в кулаке распятие Евы.

Комната выходила на восток, и на горизонте как раз показалось солнце. Первые прозрачные лучи выхватили и окрасили в золото несколько пылинок, парящих над простыней, натянутой на Майке Райерсоне до подбородка.

Взглянув на Мэтта, Бен кивнул и прошептал:

– С ним все в порядке. Он спит.

– Окно открыто, – безучастно произнес Мэтт. – А было заперто. Я проверял.

Бен пригляделся к краю безукоризненно белой простыни: там виднелось маленькое пятнышко крови, уже успевшее потемнеть.

– Мне кажется, он не дышит, – заметил Мэтт.

Бен сделал пару шагов и остановился.

– Майк? Майк Райерсон! Просыпайся, Майк!

Никакой реакции. Ресницы не шевельнулись. На лоб упала прядь волос, и в первых лучах утреннего солнца лицо выглядело на редкость красивым, совсем как у греческой статуи. На щеках играл легкий румянец, да и сам цвет кожи говорил о здоровье – ничего похожего на ту мертвенную бледность, о которой упоминал Мэтт.

– Разумеется, он дышит! – немного раздраженно возразил Бен. – Просто слишком крепко спит. Майк! – Он слегка потряс Райерсона за плечо. Левая рука Майка, лежавшая на груди, соскользнула вниз и ударилась костяшками об пол, будто постучалась в дверь.

Мэтт вышел вперед, взял упавшую руку и прижал палец к запястью.

– Пульса нет! – сообщил он и хотел отпустить руку, но, вспомнив, как она ударилась костяшками, осторожно положил на грудь. Та начала снова соскальзывать, и Мэтт, скривившись, поправил ее.

Бен не мог в это поверить. Майк наверняка спит! У него же такой здоровый цвет лица, все члены сохранили гибкость, руки и пальцы гнутся, никакого окоченения, да и губы полуоткрыты, как при дыхании… Как он может быть мертв? Тыльной стороной запястья он дотронулся до плеча – кожа была холодной!

Послюнявив палец, Бен поднес его к полураскрытым губам Майка. Никакого движения воздуха! Ни намека на дыхание!

Они с Мэттом переглянулись.

– А что с отметинами на шее? – спросил учитель.

Бен, взявшись за скулу Райерсона, осторожно повернул ему голову набок, открывая шею. Левая рука снова соскользнула вниз, и костяшки со стуком ударились об пол.

Никаких отметин на шее Майка Райерсона не было.

4

Они снова сидели за кухонным столом. Стрелки на часах показывали 5.35 утра. С улицы доносилось мычание коров Гриффена, которых гнали на западное пастбище: там, у подножия холма, за кустарником протекал ручей Тэггарт-Стрим.

– Если верить преданиям, отметины исчезают, – неожиданно произнес Мэтт. – Когда жертва умирает, отметины исчезают.

– Я в курсе, – сказал Бен, помнивший это из романа Стокера «Дракула» и фильмов ужасов студии «Хаммер» с Кристофером Ли в главной роли.

– Нужно загнать ему в сердце осиновый кол.

– Не самая удачная мысль, – возразил Бен, делая глоток кофе. – Это будет чертовски трудно объяснить коллегии присяжных при коронере, когда она будет решать, имело ли место убийство. За осквернение трупа вы наверняка угодите в тюрьму. А может быть, даже в психушку!

– Вы считаете меня ненормальным? – спокойно поинтересовался Мэтт.

– Нет, – ответил Бен без видимых колебаний.

– Вы верите мне насчет следов укуса?

– Не знаю. Наверное, да. Да и зачем вам мне врать? Не вижу, какой в этом резон. Другое дело – если бы вы его убили.

– Может, я и правда его убил? – спросил Мэтт, не сводя с Бена взгляда.

– Это вряд ли по трем причинам. Во-первых, какой мотив? Прошу меня извинить, Мэтт, но вы слишком стары для классических мотивов типа ревности или денег. Во-вторых, каким образом? Если отравили, то его кончина была слишком уж мирной. А это исключает большинство известных и доступных ядов.