Жребий Салема - Стивен Кинг

– Провинциальное проявление гостеприимства, – согласился Мэтт.

– Я поговорю завтра со Сьюзен. Думаю, она согласится.

– Отлично!

Мэтт поднял руку и помахал Бену на прощание. Тот в ответ дважды нажал на клаксон, и «ситроен» скрылся за холмом.

Мэтт постоял на крыльце еще с минуту. Засунув руки в карманы куртки, он смотрел на дом на холме.

3

В четверг репетиций не было, и около девяти Мэтт заехал к Деллу выпить пару кружек пива. Если этот недоумок Джимми Коуди не желает ничего ему прописывать от бессонницы, он сам найдет себе лекарство.

Когда не играл оркестр, в заведении Делла народу собиралось не много, и Мэтт заметил только трех знакомых. В углу потягивал пиво Проныра Крейг. Флойд Тиббитс сидел мрачнее тучи (на этой неделе он общался со Сьюзен три раза – дважды по телефону и один раз у них дома в гостиной, – но ни один разговор не получился). А Майк Райерсон сидел в дальней кабинке у самой стены.

Мэтт подошел к стойке, за которой Делл Марки протирал стаканы и поглядывал на экран портативного телевизора, где шел детективный сериал «Айронсайд».

– Привет, Мэтт. Как жизнь?

– Идет потихоньку. Сегодня тут тихо.

– Да, – пожал плечами Делл. – В кинотеатре под открытым небом показывают пару новых фильмов про байкеров, и тут я не конкурент. Бокал или кувшин?

– Давай кувшин.

Делл наполнил кувшин, снял пену и долил еще пару дюймов. Мэтт расплатился и, поколебавшись, направился к кабинке, где сидел Майк. Как почти вся молодежь Салемс-Лота, тот в свое время изучал английский на уроках Мэтта, и учителю он нравился. При средних способностях Майк добивался результатов выше среднего благодаря редкостному усердию и всегда переспрашивал до тех пор, пока новый материал не становился ему понятен. Кроме того, он обладал отличным чувством юмора и независимостью суждений, что делало его любимцем класса.

– Привет, Майк, – поздоровался Мэтт. – Не возражаешь, если я составлю компанию?

Майк Райерсон поднял глаза, и Мэтт поразился. Его первой мыслью было, что тот принял дозу. Причем тяжелых наркотиков.

– Конечно, мистер Берк. Присаживайтесь! – Его голос звучал безжизненно, а лицо было неестественно белым, с темными кругами под глазами. Зрачки у Майка были расширены, отчего глаза выглядели огромными и лихорадочно блестели. Руки, казавшиеся в полумраке сделанными из фарфора, медленно шевелились. Бокал с пивом стоял нетронутый.

– Как дела, Майк? – Мэтт налил себе пива, стараясь не расплескать – руки у него дрожали.

Его жизнь всегда протекала размеренно, без особых радостей и переживаний (особенно после смерти матери, случившейся тринадцать лет назад), и, пожалуй, самым большим источником огорчений для него являлись несчастья, постигшие некоторых из его учеников. Билли Ройко погиб во Вьетнаме – его вертолет сбили за два месяца до прекращения огня. Сэлли Гриер – одну из его самых талантливых и жизнерадостных учениц за все время преподавания – убил пьяный ухажер, когда она сказала, что больше не хочет его видеть. Гэри Коулман ослеп из-за какого-то неведомого заболевания зрительного нерва. Даг – брат Бадди Мэйберри, единственный толковый отпрыск в этой полоумной семье – утонул во время купания. И, конечно, наркотики – медленная смерть. Не все, кто переходил вброд Лету – реку забвения в подземном царстве, – желали в ней остаться навечно, но и тех, кто предпочел жизнь в мире грез, было немало.

– Дела? – медленно переспросил Майк. – Не знаю, мистер Берк. Похвастаться нечем.

– Какого дерьма ты набрался, Майк? – мягко спросил Мэтт.

Майк непонимающе уставился на него.

– Травка? Амфетамины? Барбитурат? Кокаин? Или…

– Я не под кайфом, – сказал Майк. – Наверное, заболел.

– В самом деле?

– Я никогда в жизни не принимал тяжелых наркотиков, – заверил Майк, и казалось, что слова даются ему с огромным трудом. – Пробовал травку, но последний раз – четыре месяца назад. Я болен… Похоже, с понедельника. В воскресенье вечером я заснул на Хармони-Хилл. И проснулся только в понедельник утром! – Он медленно покачал головой. – И с тех пор чувствую себя погано. И с каждым днем все хуже и хуже. – Майк вздохнул, и от этого все тело затрепетало, как сухой лист на клене в ноябре.

Мэтт подался вперед.

– Это случилось после похорон Дэнни Глика?

– Да. – Майк снова взглянул на него. – Когда все ушли, я вернулся закопать могилу, но эта сволочь – прошу прощения, мистер Берк, – но Ройал Сноу так и не появился. Я долго его ждал, а потом, наверное, почувствовал себя плохо, потому что после этого… Господи, как же болит голова! Даже думать больно!

– Ты помнишь что-нибудь, Майк?

– Помню? – Майк перевел взгляд на янтарный напиток в своем бокале и стал следить за поднимающимися вверх пузырьками. – Я помню пение. Никогда не слышал такого красивого. И еще чувство… будто тонешь. Только это было приятно. Если не считать глаз. Да, глаз!

Он обхватил свои локти и вздрогнул.

– Чьих глаз? – не сдавался Мэтт, подавшись вперед.

– Они были красные. И страшные!

– Чьи это были глаза?

– Не помню. Не было никаких глаз! Мне все приснилось! – Мэтт видел, как он изо всех сил пытается прогнать воспоминания. – Я ничего не помню про вечер воскресенья. Я проснулся утром в понедельник на земле и сначала даже не мог встать – совсем не было сил. Потом все-таки встал. Солнце поднималось все выше, и я боялся, что обгорю на нем. И направился в лес к ручью.

А там совсем выбился из сил. И снова уснул. И проспал до… часов четырех или пяти. – Майк жалобно хмыкнул. – Проснулся весь покрытый листьями, но мне стало полегче. Тогда я пошел к грузовику. – Он медленно провел рукой по лицу. – Наверное, я все-таки успел закопать могилу маленького Глика в воскресенье вечером. Странно! Я совсем этого не помню.

– Успел закопать?

– Могила была зарыта, обошелся даже без Ройала. Холм утрамбован и обложен дерном. Отличная работа! А я даже не помню. Наверное, здорово меня прихватило.

– А где ты провел следующую ночь?

– Дома. Где же еще?

– А как ты себя чувствовал утром во вторник?

– Я проспал весь день и проснулся только вечером.

– И как ты себя чувствовал?

– Ужасно! Ноги как ватные. Хотел налить в стакан воды и чуть не упал. До кухни добирался, цепляясь за все, что можно. Слабость немыслимая! – Майк нахмурился. – У меня была банка консервов на ужин – ну, тушеные овощи с мясом, – но не смог заставить себя проглотить ни кусочка. От одного их вида меня начинало мутить. Так бывает с ужасного похмелья, когда показывают еду.

– И ты ничего не ел?

– Я пытался, но меня вырвало. Правда, чуть полегчало. Я вышел на воздух и немного погулял. А потом вернулся и снова лег. – Его пальцы медленно обводили засохшие круги от пивных кружек на столе. – Но до того я сильно испугался. Как маленький ребенок, который боится буки. Я обошел дом и закрыл все окна. Потом включил везде свет и лег спать.