Кладбище богов - Михаил Тырин

– Эта болезнь у пацана… Знахарь специально травит колодцы одним синтетическим составом. Я с таким уже встречался, но не думал, что встречусь снова. Здесь, в глухой забытой деревне, такие фокусы еще удаются.

– Зачем он травит колодцы?

– Чтобы потом брать деньги за лечение, неужели не ясно? Грубейшее нарушение Догмата – прямое использование Темного Знания во вред гражданам. Теперь не отвертится…

Он извлек из сумки один из своих загадочных свертков.

– Побудь здесь, а я отойду ненадолго, пообщаюсь с местными властями. До вечера, пожалуй, можно отдохнуть, а потом будем встречать гостей.

И он ушел, оставив Влада в полном недоумении.

* * *

Свежеобретенный муж Марго разглядывал Лисина несколько минут, прежде чем начать говорить. Лисин в свою очередь откровенно разглядывал его, не стараясь при этом понравиться или быть любезным.

Новый знакомый сержанта был невысокого даже по местным меркам роста, плотный и совершенно лысый. Шея у него почти не просматривалась, и вообще он весь напоминал оструганную дубовую колоду. Правда, в движениях чувствовалась и сила, и ловкость.

Они встретились в каком-то сарае неподалеку от порта. Здесь ничего не было, кроме пыли и нескольких пустых ящиков, которые пришлось приспособить под стулья.

– Мне сказали, что ты сильный и быстрый, – услышал наконец Лисин.

– Не жалуюсь, – ответил он, пожимая плечами.

– И еще – ты убил крила голыми руками. Это правда?

– Раз говорят – значит, правда, – усмехнулся сержант, решив не вдаваться в подробности.

– Угу… – Человек заложил руки за спину и сделал несколько шагов взад-вперед. Наконец, сел на ящик прямо напротив Лисина. – Меня зовут Киван ре Лури. Ты должен говорить мне «редре». Это ясно?

– Нет проблем… редре.

– Это хорошо, что нет проблем. Собственно, избавление от проблем и будет твоей работой. Ты меня понимаешь?

– Я понятливый.

– Надеюсь, что так. Хочу сразу предупредить, что я тебя не знаю и знать не хочу. О нашем с тобой знакомстве не признаюсь даже под пыткой. От тебя жду того же самого.

– Согласен.

– Редре!

– Да, редре.

– Перейдем к делу. На другом краю этого порта есть большой дом, окруженный забором. Сегодня ночью этот дом должен сгореть дотла. Со всем, что будет внутри.

– А что там внутри? – поинтересовался Лисин.

– Вообще-то это не твоего ума дело, и впредь таких вопросов прошу не задавать. Но для первого раза отвечу: это склад. Там хранится добро, которое водыри вурдских банд передают на продажу из Дервейга. Это в основном имущество ограбленных торговых караванов.

– Ясно… И не жалко жечь имущество?

– Лично мне жалко торговцев, которых убивают во время нападений в Дервейге. Да и моему хозяину тоже. Мы предупреждали вурдов, чтобы убирались из города со своими кровавыми товарами. Теперь пришло время действовать.

– Получается, мы наказываем бандитов?

– Именно так.

– А если так – почему ими не займется полиция? И что будет со мной, если я попадусь? Не вурдам – полиции?

– Тебя арестуют и станут судить как обыкновенного преступника. И участь твоя будет печальна, потому что ты не состоишь ни в какой гильдии. Тебе никто не поможет.

– Спасибо. Умеете подбодрить.

– Что касается участия полиции… Полиция здесь ни при чем. Это наши торговые дела, и мы решаем их своим умом.

«И чужими руками», – подумал Лисин, а вслух сказал:

– А если меня схватят вурды?

– Просто убьют. – Киван развел руками. – Убьют как врага. Кстати, у тебя есть оружие?

– Конечно, нет!

– Я дам тебе кое-что… – Он выглянул на улицу и кого-то позвал.

В двери появился сгорбленный энеец с длинным свертком.

– Это Лоуд, отличный специалист по вооружению. Вы поговорите, а мне пора. Задачу ты понял, а деньги получишь завтра, здесь же и в это же время.

Лури вышел, еще раз глянув напоследок на Лисина – очень внимательно и даже как-то пронзительно.

– Только помни, – проговорил он, – дом должен сгореть дотла.

Энеец развернул свою поклажу и снизу вверх взглянул на Лисина своими огромными водянистыми глазами.

– Мне сказали, что ты – чужак и у тебя нет оружия. Я кое-что принес.

– Показывай. – Сержант с готовностью присел рядом на корточки.

– Вот это – обычный огнемет. – Энеец протянул несуразный самострел, подобные которому Лисин не раз видел у вурдов. Это был самый большой предмет из свертка.

– Ясно. – Сержант взвесил штуковину в руках. – На чем работает? Горящим керосином стреляет?

Энеец взглянул на него с некоторой укоризной.

– Ты совсем не знаешь оружия? – печально спросил он.

– Я знаю много разного оружия. Но с таким металлоломом встречаюсь впервые.

– Огнемет стреляет раскаленной железной крошкой, – вздохнул оружейник. – Чем ближе противник, тем больше шансов прожечь ему брюхо. Не самое совершенное оружие, зато официально разрешено Академией Истинного Знания.

– А в чем его несовершенство?

– Медленно срабатывает, слишком быстро греется и заклинивает. Ни мощности, ни точности. Дальше пятнадцати шагов – разве что плащ прожжет…

– А что ж ты принес такое балахло?

– Я не только это принес. Слушай и запоминай…

* * *

Часом позже Лисин выскреб из кармана остатки тех денег, что дала ему Марго, и сделал два важных приобретения.

Он купил потрепанный плащ с капюшоном и длинный темный шарф. Плащ оказался идеальной одеждой для того, кому есть что прятать. Особенно оружие. А под шарфом он спрятал свое лицо – просто обмотал вокруг головы.

В таком облачении сержант стал похож на гурцора, но это ему только нравилось. Он был совершенно неузнаваем и чертовски непримечателен в городской толпе.

До наступления темноты он бродил в порту, разглядывая корабли – округлые и неказистые, как надувные игрушки.

Разок он прошелся возле дома-склада, который ему указали. Никакой мало-мальски ценной информации не добыл, разве что разведал кое-какие подступы. Один раз на его глазах открывались ворота, чтобы выпустить груженую повозку, запряженную лохматыми чапами. Место было тихое, несмотря на близость действующего порта.

С наступлением сумерек сердце сержанта начали подгрызать страхи. Лисин старался не думать, что с ним будет, окажись он в руках вурдов-разбойников. Но мысли сами по себе текли в беспокойном направлении. Самое лучшее – просто порвут пополам. Или откусят голову.