Сын Розмари - Айра Левин

Далеко внизу в искрящейся золотом парковой части Сентрал-парк-саут завалился набок крошечный конь и увлек за собой карету. За ним рядком лежали другие кони и экипажи. Легковые машины и автобусы стоят, их окружает золотая пыль и черные крапинки.

Розмари плакала.

Если бы она поднялась сюда в пятницу вечером, когда впервые услышала призыв Энди… Если бы стыд не заглушил остальные чувства…

Она содрогнулась всем телом.

Глубоко вздохнула. Вытерла щеки тыльными сторонами ладоней.

Услышала за спиной его шаги.

— Я остаюсь с Энди, — сказала она.

— А я думал, ты умнее, — сказал Энди. Она повернулась к нему. Они посмотрели друг на друга.

— Уходи.

— Как? — спросила она. — Я ведь не заслужила даже вечную старость. Даже еще одного дня жизни.

— Уходи, — повторил Энди. — Поверь, так надо. Все будет хорошо.

— Хорошо? — Ее глаза наполнились слезами. — У меня все будет хорошо? Когда в целом мире все умрут, и ты умрешь, и я останусь с ним? Да ты обезумел от голода! Ты сумасшедший!

— Посмотри на меня, — сказал он. Она заглянула в тигриные глаза.

— На этот раз ты можешь мне поверить. Розмари вглядывалась в его лицо.

— В самом деле?

— Какая мне выгода лгать? — Энди улыбнулся.

Она тоже улыбнулась. Наклонилась к нему, погладила по щеке. Поднялась на цыпочках. Он наклонился. Они поцеловались в губы. Целомудренно.

Улыбнулись друг другу.

Он шагнул в сторону, протянул перевязанную руку в сторону Джо-сатаны, который во фраке и белом галстуке, с котелком в руках ждал у открытого медного цилиндра.

Розмари постояла секунду-другую и пошла — креп покачивается из стороны в сторону, высокие каблуки щелкают по скользкому черному полу.

Джо-сатана галантно пропустил ее в кабину из красной кожи и меди. Она повернулась и мельком увидела Энди, стоящего на фоне мерцания и облаков с поднятой рукой, затем Джо-сатана приблизился к ней вплотную, и за его спиной затворилась дверь лифта.

Они камнем полетели вниз.

Он надел ей на голову свой котелок, сдвинул его на затылок, распушил несколько локонов.

— Прелесть!

Розмари посмотрела на его белый галстук. Настоящий узел, никаких резинок с застежками.

— Как мы пройдем через газ?

— Об этом не беспокойся.

Он улыбался, а она посмотрела вверх, на красные буквы и цифры, мелькающие над его головой. 10, 9, 8… 1, — 1, — 2…

Кабина помчалась еще быстрее.

Стало жарко.

Розмари потела и смотрела на его галстук.

— Скорей бы избавиться от этого обезьяньего наряда, — сказал он. — Я имею в виду тот, что внутри. Я ведь его таскаю уже три проклятых года.

Он вонзил когти — когти! — в галстук и ворот сорочки, дернул, сорвал вместе с кожей шеи. Обнажилась черная с прозеленью чешуя; клочки материи и плоти полетели на медь и красную кожу.

Розмари посмотрела в адские глаза, на кривые белые рога.

— Ты же говорил, ада не будет.

— Розмари, деточка моя, — прохрипел он, срывая пиджак, рубашку, мясо с влажной черно-зеленой чешуи, — я лгал! Неужели ты этого еще не поняла? Извиваясь, к ее лицу потянулся огромный язык. Она закрыла глаза и закричала, а в следующий миг ее обхватили руки.

— Ро! Ро! — кричал он, держа ее, сжимая ее, целуя ее в лоб. — Все хорошо! Все хорошо! Хрипя, задыхаясь, она открыла глаза.

— Все хорошо, — твердил он. — Все хорошо, все хорошо…

Она вцепилась в свою пеструю пижамную рубашку, окинула диким взором залитую светом раннего утра комнату.

Увидела афиши из Парижа и Вероны, желтый полноформатный плакат со словом «Лютер» и красным кольцом у нижнего края.

И, хрипя, всхлипывая, хватая ртом воздух, упала на мужскую грудь.

— О, Ги! Это было ужасно! И все не кончалось!..

— О, моя бедная девочка. — Он прижал ее к себе и поцеловал в лоб.

— Совсем как наяву!

— Вот что бывает, когда читаешь на ночь «Дракулу»…

Она отстранилась на него и посмотрела на пол. Там лежала книжка в бумажной обложке.

— Брэм Стокер! — вскричала она. — Ну конечно! Пока она переводила дыхание, он сел на постели.

— Мы снимаем жилье в этом старом доме, а он называется Брэм! Брэмфорд! Сначала он стоял в центре города, потом — в Сентрал-парк-уэст, сначала он был черным, потом розовым, сначала с горгульями, потом без… Сначала это была «Дакота», только квартирную плату там брали…

— Ну разве не мило? — Он лег, зевнул, почесал под резинкой пестрых пижамных штанов.

Розмари повернулась и ударила его кулаком по плечу.

— А ты, подлый предатель! — воскликнула она. — Отдал меня шайке ведьм и колдунов!

— Выдумки! Выдумки! — Он со смехом поймал ее кулак.

— И у меня был ребенок от Сатаны!

— Ого! Если речь зашла о детях, то мне пора. Он слез с кровати и пошел в ванную, оставив дверь полуотворенной. Розмари подобралась на коленях к зеркалу в золоченой оправе, что висело на стене в изножье постели.

— О Господи! — Она погладила себя по груди, провела ладонями по щекам, схватилась за волосы — огненно-рыжие, — поцеловала их, посмотрела в глаза своему отражению, пощупала кожу вокруг глазных яблок, погладила щеки, горло, руки. — Мне было пятьдесят восемь! Правда, я выглядела чуть моложе, но мне было пятьдесят восемь! Чудовищно! Я походила на тетю Пэг!

— Разве она не милашка?

— Да, но все-таки… Пятьдесят восемь… — Розмари присвистнула. — До чего же здорово снова оказаться молодой! А ведь это было так реально! Все от и до! — Она села и нахмурилась. — Год тысяча девятьсот девяносто девятый. И в нем творится всякая чертовщина. Мы с сыном, как… Иисус и Мария… только совсем иначе…

Розмари тряхнула головой, снова встала на колени и пригляделась к своим щекам. Хорошенько пригляделась. Заметила крохотное пятнышко.

— Надо будет получше заботиться о коже…

— Хорошо, что я рано встал. Я решил съездить, попробоваться на роль в «Брысь, кошка!».

— В тысяча девятьсот девяносто девятом она будет хитом, — сказала Розмари, вглядываясь в свой левый глаз. — Воскресят.

— Ага, я расскажу — народ на уши встанет! Правда, здорово будет, если я приду и выдам: «Джентльмены, счастлив заявить, что вы сотворили шедевр. Моей чокнутой женушке сегодня ночью приснилось, что в тысяча девятьсот девяносто девятом ваша пьеска получит новую жизнь».

— С каких это пор я чокнутая? — Розмари смотрела в зеркало, приподнимала и опускала локон на виске.