Порог - Олег Рой

Бизанкур покопался в собственной памяти. Андрей Андреевич Иванов. Сын Иванова Андрея Ивановича, юриста, и Веры Павловны, домохозяйки. Любовь, тоже мне. Любовь-морковь. Мы эту морковку покромсаем, и в котел, к остальным. Интересно, какого черта они переехали из столицы в провинцию. И какого черта Вера меняла имя, ведь была Натальей… Впрочем, это совершенно к делу не относится. Мало ли какие причуды у баб.

Однако это к делу относилось, и еще как.

И сейчас мы с вами, а не Бизанкур, сделаем скачок во времени и пространстве, правда, не так далеко и не так глубоко, как наш герой. Пришло время вспомнить… антигероя. Того самого, из-за которого от скуки не так давно заключили пари Воланд и Азазелло. Комбинация была сложно закручена, ведь закрутил ее Джокер, демон из свиты Воланда, повелитель карт всех мастей, а не только игровых.

Так часто бывает, что одно обстоятельство влечет за собой другое, потом третье, а причинно-следственные связи и сюжетные ходы оплетают нашу жизнь как кровеносные сосуды. А то, что «кровь людская не водица» и что «причудливо тасуется колода», мы должны уж как-нибудь знать и помнить.

В пасьянсе, закрученном Джокером, имели место быть мужчина, женщина и ребенок. То есть сам «антигерой», юрист Иванов Андрей Иванович, его жена, Вера Павловна, и их сын, Андрей.

Бизанкур, разбалованный своей дьявольской удачей, глубоко не копал, да и Белла тогда просила не заострять пока внимание на России: у темных сил в тот раз тогда что-то здорово не срослось. Но что и почему?

Именно это сейчас предстояло выяснить Жан-Жаку.

Годом ранее

— Эй, макака! — раздался над ухом шестилетнего Андрея мальчишеский голос.

Два других голоса рассмеялись, и он обернулся. Лопоухий. С большой верхней губой и передними зубами, выдающимися вперед, похожий на забавную мультяшную обезьянку.

Первое сентября, уже кончилась торжественная линейка перед входом в школу, подарены цветы, ушли домой родители, проведена экскурсия по школе, состоялось знакомство с учителями.

— Ребята, — говорила пожилая учительница уже внутри, в спортзале, украшенном шариками. — Первоклассники! Вы пришли в эту замечательную школу. Здесь вас научат дружить и любить эту жизнь такой, какая она есть…

Так получилось, что именно в эту школу не пошел никто из ребят, кого Андрей знал по детскому садику. Они с родителями переехали в этот район, новостройку Брусилово, в начале лета — отец купил здесь большую квартиру. «На вырост», — смеялся он. Ребят во дворе было не так много — лето, все разъехались кто куда. Так что Андрей был в школе один, без друзей, и над ним смеялись. Ему предстояло любить эту жизнь такой, какая она есть.

И он… засмеялся вместе с ними. Так звонко и заразительно. Он совсем не обиделся на «макаку», хотя не мог не понять, что это адресовано ему.

Двое из тех, что смеялись, сразу замолчали и переглянулись, а крикнувший обидное слово насупился. Все трое почему-то вдруг почувствовали себя какими-то деревенскими дурачками, стоящими на площади без штанов. Словно не они смеялись, а над ними.

— Привет, я Андрей, — как ни в чем не бывало представился лопоухий мальчик.

— Тема, — помедлив, буркнул один из смеявшихся.

— Рома, — поспешно представился другой.

— Николай, — кашлянув, строго отрекомендовался главный обидчик и повнимательнее посмотрел на того, кого обозвал.

Интересно, почему ему пришло в голову назвать того макакой. Ни на какую макаку он не похож. Вполне ничего такой. Нормальный. Взгляд не отводит. Не обиделся, не испугался. И улыбка у него искренняя. И глаза такие… Ну, в общем — глаза. С таким, наверное, дружить прикольно.

— А вы знаете, у кого можно котенка достать? — внезапно спросил Андрей, обращаясь ко всем троим, словно они уже давно друг друга знали. — Вдруг у кого-то знакомого есть?

— У нас Баська окотилась в июле, — просиял Тема. — Им два месяца уже. Едят сами и в лоток ходят… Тебе правда котенок нужен?

— Правда, — спокойно обернулся к нему Андрей. — Папа обещал на первое сентября. Только сказал, что я сам должен его найти. Где угодно, хоть на улице, хоть в приюте.

— Учти, у нас Баська беспородная, — предупредил Тема. — Зато трехцветная.