Четыре сезона - Стивен Кинг

– Мой-то старик обязательно потребует, – не согласился сомной Крис. – Он в последнее время как с цепи сорвался. – Чуть поразмыслив, онкивнул: – Черт с ним, игра стоит свеч.

– Отлично! – Тедди вскочил с улыбкой до ушей, готовыйразразиться своим сумасшедшим хохотом. – После обеда собираемся у Верна. Чтоскажем дома насчет ужина?

– Я, ты и Горди скажем, что поужинаем у Верна, – предложилКрис.

– А я – что у Криса, – объявил Верн.

План этот должен был сработать, лишь бы не случилось нечтонепредвиденное, или же наши родители не переговорили бы друг с другом, однакони у Верна, ни у Криса телефона не было. Во многих семьях телефон в то времявсе еще считался предметом роскоши, особенно в неимущих слоях общества, ккоторым мы все, в общем-то, принадлежали.

Отец мой был уже на пенсии. У Верна старик продолжалработать – водил грузовик 1952-го года выпуска. У Тедди, правда, былсобственный дом, но и его мамаша постоянно охотилась за квартирантами, чтобыхоть как-то заработать. В то лето ей не удалось завлечь ни одного – табличка«Сдается меблированная комната» провисела у них в окне с самого июня. ПапашаКриса неизменно пребывал в запое, жил на пособие и днями напролет торчал втаверне Сьюки вместе с отцом «Туза» Меррила и парой других забулдыг.

Крис не любил о нем рассказывать, но мы все знали, что онненавидит своего папашу лютой ненавистью. Регулярно – раз в две недели – онпоявлялся в синяках, с подбитым глазом, сиявшим всеми цветами радуги, а как-топришел в школу с забинтованной головой. Время от времени он подолгу пропускалзанятия, и тогда возле его дома появлялся старый черный «шевроле» с табличкой«пассажиров не беру» на ветровом стекле, принадлежавший городскому школьномуинспектору, мистеру Хэллибартону. Мать Криса в таких случаях пыталась выгородитьсына, заявляя, что он болен. Если Крис просто прогуливал, инспектор его строгонаказывал, но когда он не мог посещать школу из-за отцовских побоев, Берти (такмы все звали инспектора, конечно, за глаза) делал вид, что ничего особенного непроизошло. Признаться, я в то время не задумывался о причинах такогодвойственного подхода.

За год до описываемых событий Крис был исключен из школы натри дня: во время его дежурства пропали деньги на завтраки, сбор которых входитв обязанности дежурного. Инспектор же, конечно, обвинил в пропаже Криса, хотьтот и божился, что не брал денег. Узнав про это, родитель Криса разбил сыну носи сломал руку… В общем, у бедняги Криса была семейка еще та. Старший брат Фрэнксбежал из дому в семнадцать, поступил служить на флот и кончил тем, что сел заизнасилование и вооруженное нападение. Средний брат, Ричард, известный болеепод кличкой «Глазное Яблоко» – его правый глаз почему-то постоянно закатывался,– был исключен из десятого класса и с тех пор болтался в одной компании сЧарли, Билли Тессио и прочими гопниками.

– Думаю, все пройдет великолепно, – заверил я Криса. – А какнасчет Джона и Марти?

Джон и Марти Деспейны были также постоянными членами нашего«клуба». – Они пока что не вернулись, – ответил Крис, – и, очевидно, будут нераньше понедельника.

– Жаль.

– Так что – решено? – Тедди уже горел нетерпением, недопуская и мысли, что нам что-то помешает.

– Решено, – подвел итог Крис. – Кто хочет еще партию в скат?

Никто не захотел: все были чересчур возбуждены, чтобыпродолжать игру. Бейсбол нас тоже не увлек. Мысли у всех были занятыпредстоящими поисками малыша Брауэра, вернее, того, что от него осталось. Околодесяти мы разошлись по домам договариваться с родителями.