Игла бессмертия - Дмитрий Бовичев

Николай проснулся после первых петухов и, хотя никаких дел не было, не стал бока отлёживать, а вышел на двор. Зачерпнул из бочки воды, напился. Хутор вокруг тоже только просыпался, хотя были и те, кто не спал вовсе.

Часовые стояли у ворот и неотрывно вглядывались в сумрачные поля за стеной. Бабы, выбравшись из изб по всегдашним хозяйственным делам, только ещё собирались, как водится, перекинуться между собой словечком-другим, как спотыкались о них взглядами и спешили завершить свой путь молча.

Николай присел на чурбачок возле крыльца и занялся трубкой. Сам он сегодня тоже спал, не разувшись – со вчерашнего дня ждали нападения. А первая стычка с не пойми откуда взявшимися разбойниками произошла ещё по дороге на хутор.

Сначала мимо телеги, на которой ехали Николай, Демид и Олег, на взмыленном коне пролетел Перещибка, через недолгое время так же мимо промчалась погоня – пятеро всадников. Казак успел к воротам раньше, и те отвернули, а на обратном пути обступили телегу.

– Поворачивай! – крикнул один с татарским говором. – Давай, давай, если жизнь дорога.

Все с саблями наголо, но и солдаты сложа руки не сидели. Пока конные гонялись за казаком – достали пистолеты, проверили заряды да слезли с телеги, а то сидя и стрелять несподручно.

– Мы едем на хутор по государеву делу, а вы кто такие?

– Его светлости князя Бориса слуги, он здесь государь и всё решает. Если можно, вас отпустит. – Говоривший заметил оружие и стал обходительнее.

– Ваш князь нам не указ, езжайте своей дорогой.

Было видно, что взявший слово татарин и сам не хочет лезть под пулю, но и просто так отпустить не может.

– Нас много, сейчас подоспеют остальные, сдавайтесь, – сделал он ещё одну попытку уговорить.

Демид, чувствовавший слабину как пёс труса, поднял руки и направил пистолеты на ближайших всадников.

– А у нас всего четыре пули, но вам хватит!

Татары отъехали, но держались близко, ругались и грозились.

– Олег, погоняй не спеша, – сказал Николай, и они двинулись к хутору.

А оттуда навстречу высыпал небольшой отряд. С гиканьем и залихватскими криками казаки рванули на выручку, расходясь в стороны вдоль дороги. Княжьи слуги не стали дожидаться окружения и поспешили к своим.

Вот так и оказались солдаты на хуторе и опять без командира. Это последнее обстоятельство не давало Николаю покоя. Только-только всё наладилось и на тебе, опять думай-гадай как правильно сделать. А что с господином капитаном и вовсе непонятно. Перещибка сказал – схватили его, связали. Благо, что не убили. И откуда черти пригнали этих сорвиголов? Ведь и не уйти им далеко теперь – придёт отряд из Воронежской крепости да с калмыками и поминай как звали. Не уйти никак, не уйти.

Табак не желал загораться, и Николай всё бил кресалом, а искры летели куда угодно, но не в трубку. Мысли отвлекали, а дело раскуривания трубки – занятие кропотливое.

«А откуда взялись эти лиходеи? Ведь ход в село закрыт. Полудница их пропустила? Как же так?.. Да она и погоню смогла бы задержать. А что же бабка-ведьма? Ведь нам помогать обещала. Или всё же она? Мать честная, что ж делать-то?»

Курение сегодня не задалось, и Николай бросил попытки, вытряхнул на руку табак, перебрал, вернул нетронутый искрой в кисет и пошёл к воротам.

Лагерь разбойников виднелся недалеко в лёгком тумане. Солнце уже взошло, и дымка истаивала прямо на глазах. Рогатки, телеги, палатки и даже головы татар из охранения стали видны.

– Поздорову, служивые, – приветствовал часовых Николай.

– Здорово, здорово.

На страже стояли двое – один уж в летах, а второй помоложе.