Бестиарий - Роберт Мазелло

— Что значит «ничего не съел»? — холодно и зловеще спросил аль-Калли.

Рашид, ухаживающий за животными, задрожал с головы до пят.

— Я сам видел, как этот человек погиб, — сказал аль-Калли, поднимаясь из кресла за резным письменным столом. — Видел, как его стащили с дерева за ногу. Видел, как потом уволокли в пещеру.

Рашид в безупречно белом медицинском халате лишь кивал головой в знак согласия.

— Да, все верно. Именно так оно и было. Я тоже думал, что его съели.

Рашид, которому в ту ночь доступ в бестиарий был запрещен, точно не знал, что там произошло. Зато он хорошо знал, на что способен его хозяин. И еще он видел в пещере останки.

Несъеденные останки.

— Но зверь не изменял своим привычкам… с тех самых пор…

Не было нужды заканчивать фразу. Он и не стал. С тех пор, как зверь потерял свою подругу. Рашид не осмелился произнести эти слова вслух, боялся упоминать об этом прискорбном факте, вызывавшем неминуемый гнев аль-Калли. Рашид прекрасно знал, кого хозяин считает виновным.

— А другие животные?

Рашид нервно сглотнул слюну и принялся врать.

— Потрясающе. Все они чувствуют себя просто потрясающе! — сказал он, используя свое любимое английское словечко, которому научился в американской школе в Каире.

На самом деле несколько животных вели себя странно, да и выглядели неважно. Птица начала терять длинные хвостовые перья, они стали ломкими и хрупкими; у более крупных зверей наблюдалось затрудненное дыхание, а глаза стали скучными, без огонька. Что ж, неудивительно, ведь их изъяли из привычных условий в Ираке, затем было долгое и утомительное путешествие в Америку, новая незнакомая обстановка. По мнению Рашида, эти создания так никогда до конца и не оправятся. Что бы он ни делал, какие инновационные научные методы ни пробовал — от изменения диеты до смены температуры воздуха и подстилок, — все напрасно. Ему так и не удалось вернуть им прежние силу, красоту и блеск.

Часто долгими темными ночами он представлял, как рано или поздно сам пойдет на корм этим зверям. Он знал, что аль-Калли не будет колебаться ни секунды.

— Ладно. Позже я сам посмотрю. А теперь ступай и скажи Якобу, чтобы подавал машину.

— Слушаюсь, сэр. Сию минуту. — Рашид, пятясь и отвешивая поклоны, вышел из кабинета.

Когда двойные двери уже были готовы закрыться за ним, он услышал, как его господин насмешливо и раздраженно передразнил его: «Потрясающе! Потрясающе!»

Аль-Калли так и подмывало бросить Рашида на съедение зверям, но он понимал — торопиться с решением не стоит. Ведь Рашид, как и все его предки, всегда только тем и занимался, что ухаживал за животными. Хотя он, аль-Калли, сколько угодно мог сомневаться в учености и сообразительности Рашида, все равно этот человек понимал в своем деле больше, чем кто-либо другой.

Да и кого, с учетом всех сложившихся обстоятельств, мог аль-Калли нанять ему на замену? Ведь это должен быть не только знающий человек, но и тот, кому можно полностью доверять.

Он снял телефонную трубку, чтобы позвонить в Музей Гетти, предупредить о том, что приедет посмотреть, как продвигается работа над книгой. Затем передумал и опустил трубку на рычаг. К чему предупреждать? Лучше уж застать их врасплох. Тогда сразу станет ясно, насколько прилежно работают они над проектом, который он им доверил.

Бронированный лимузин уже ждал его у крыльца, и, как только аль-Калли вышел, Якоб услужливо распахнул дверцу.

— Музей, — коротко бросил аль-Калли, усаживаясь на пассажирское сиденье.

Машина плавно скользила по дороге, аль-Калли смотрел сквозь тонированное стекло на залитые ярким солнцем улицы. Не слишком отличается от Ближнего Востока. Без постоянного полива и ирригации этот Лос-Анджелес давно бы превратился в то, чем по сути и является, — выжженную пустыню. Погибла бы вся растительность, кроме пальм, трава на лужайках засохла бы, стала желто-коричневой, а потом бы выветрилась вовсе, розы бы увяли, бугенвиллеи потеряли бы все свои цветки, а потом погибли бы.

Ну а люди? Люди бы переселились в другие, более подходящие места.

Какой-то собачник с полудюжиной разномастных собак на целом пучке поводков шел по противоположной стороне улицы. У псов вывалились языки, один из них остановился и начал что-то лизать на тротуаре.

Почему, подумал аль-Калли, его собственные животные не приживаются в этой хоть и чужой, но не слишком отличной от их родной среде? Он сделал все, что мог, спас почти всех, несмотря на все опасности и трудности. Он не жалел денег, постарался обеспечить их надежным, безопасным и максимально пригодным убежищем. Он, в более обобщенном смысле, сделал все от него зависящее, чтобы сохранить свой древний род, поддержать его таинственную силу и власть… поскольку верил, что все это неким непостижимым образом взаимосвязано с его животными.

А теперь им грозит гибель.

Он прекрасно понимал, что Рашид только что солгал ему. Он же не слепой. Он видел, что и другие животные слабеют и чахнут. Кричат не так громко, как прежде, глаза тусклые, шерсть не такая густая и больше не лоснится. С ними явно происходит что-то неладное. Он должен понять, что именно, и попытаться найти способ помочь им.

Подъехав к музею, Якоб автоматически свернул на стоянку для почетных гостей и посетителей. На площади перед зданием народу было полно. Туристы сжимали в руках карты и бутылочки с прохладительными напитками. У детей руки были липкими от мороженого и сластей. Но, подобно многим простым людям, они тут же понимали, что следует уступить дорогу аль-Калли. Было в нем нечто такое — безупречный костюм, величественная походка, некая аура, как ему нравилось думать, — что заставляло их отступать на шаг и останавливаться, когда он проходил мимо. Да и Якоб, следующий за ним по пятам, — явно телохранитель — тоже работал на этот образ.

Он вошел в здание исследовательского института, где работала Бет Кокс, и его персона тут же привлекла всеобщее внимание, пока он проходил мимо офисов. Дверь в ее кабинет была открыта, она сидела рядом с бледным на вид юнцом. «Да он не намного старше моего Мехди», — подумал аль-Калли.

— Мистер аль-Калли? — удивленно произнесла она. — Не ожидала, что вы нас посетите.

Она поднялась, оправила юбку, а мальчишка как ни в чем не бывало продолжал стучать по клавиатуре.

— Элвис, — сказала ему Бет, — это владелец «Зверей Эдема».

Аль-Калли оглядел стол, заваленный бумагами, но своей книги не увидел. Зато увидел латинские словари, целые полосы каких-то распечаток и цветные фотокопии разных страниц из книги, которые он тут же узнал по иллюстрациям.