Богиня пустыни - Кай Майер

— Мы не можем допустить, чтобы саны продолжали искать с ней контакт.

— Ты действительно веришь в то, что сможешь этому воспрепятствовать?

— Было бы хорошо, если бы она куда-нибудь исчезла.

Адриан покачал головой.

— Мать, конечно, может делать вид, что невысокого о ней мнения, но на самом деле Сендрин ей нравится. И девочки любят ее, прежде всего Салома.

— Равно как и ты сам.

— Прекрати это, в конце концов!

— Ты знаешь, во что ты ввязываешься?

— Мы оба ввязались в это, не так ли? И ты, Якоб, и я.

* * *

Единственное кафе Виндхука находилось в трехэтажном доме на улице императора Вильгельма, наискосок от почтовой станции. Сендрин случайно наткнулась на него, когда бесцельно бродила по улицам. Карета заберет ее от вокзала только в шесть часов, до тех пор у нее еще было больше часа времени. Возможно, горячий чай с лимоном успокоит ее растрепанные чувства.

Владелица кафе приложила много усилий, чтобы придать маленькому помещению легкий колорит Европы. Стулья были обиты плюшем, столы покрывали белые кружевные скатерти. В углу стоял расстроенный рояль, на котором никто не играл. На стенах висели пестрые, небезукоризненные с точки зрения вкуса картины, на которых фланировали элегантные дамы с зонтиками от солнца и маленькими собачками. Занавески были розового и небесно-синего цвета, едва ли можно было представить больший контраст с печальной панорамой дождя за окнами. Женщина в черной траурной одежде была единственным, кроме Сендрин, посетителем. Она молча что-то пила маленькими глотками из чашки, неловко держа в руке кусок песочного пирога. Эта картина навеивала такую меланхолию, что Сендрин решила занять место на свежем воздухе.

На улице, на маленькой веранде, прилегающей к дому, стояли два небольших столика. Полосатая маркиза укрывала посетителей от теплого дождя. Единственная официантка, робкая девушка в белом чепчике и кружевном фартуке, обслужила ее старательно, но молча; ее кожа была столь неестественно белой, словно она вовсе не бывала под открытым небом. Только взглянув во второй раз, Сендрин поняла, что девушка — альбинос. Ее глаза были светло-красного цвета, как недозревшие вишни.

Сендрин обожгла кончик языка — настолько горячим был чай. Погрузившись в свои мысли, она наблюдала, как дождевые капли, падая в грязь немощеной улицы, оставляли на ней следы, похожие на небольшие оспинки. Было столько всего, над чем ей необходимо было подумать. Она попыталась упорядочить свои мысли, но снова и снова получался лишь ужасный хаос.

Фрагменты всего изложенного Гауптом перемешались в ее голове с непонятными намеками Кваббо, с тем, что говорил ей Адриан, и с картинами из заметок Селкирка.

Длинные колонны черных поденщиков, тянущиеся по раскаленной пустыне… Горы трупов — люди, которые умерли от жажды, от голода или от истощения, — и те, которые выглядят едва живыми, полузасыпанные песком… Руины Еноха, гигантские, отшлифованные песком фасады зданий, которые, словно рога, возвышаются на теле гиганта, напавшего из доисторических времен прямо в сердце пустыни… И вихрь, достаточно мощный, чтобы поглотить весь мир, извивающийся гигантским червем по песчаным морям Калахари, ведомый фигурой в белых одеждах…

Молодой мужчина в форменной одежде вышел из здания почты на другой стороне улицы. В первое мгновение Сендрин подумала, что это Валериан. Она уже было открыла рот, чтобы позвать его по имени, как ей стало ясно, что это не мог быть он. Брат Адриана, наверное, как раз в это время мотыгой рубил защитные окопы в соляной корке Омахеке. Теперь было видно, что мужчина, появившийся на другой стороне улицы, хотя и был белокурым, но в остальном не имел никакого сходства с Валерианой. Ее ввел в заблуждение дождь, дождь и замешательство.

Складки белых одежд похожи на искаженные лица, они корчат гримасы на штормовом ветру… тень одинокого странника, которому предстоит далекий путь, но в какой конец света? Куда он идет, какова его цель? Буря, заметающая след странника, сжирает распростертые километры дюн и соляных морей… И снова Селкирк, который склоняется со сверкающими лезвиями ножей над своей любимой дочерью… Блестящие лезвия, которые сотворяют озеро крови, как когда-то Иов Красное море…

Молодой солдат остановился перед мальчиком-саном. Малыш сидел на корточках под навесом почтовой станции и предлагал немногочисленным пешеходам почистить их обувь. Никто не обращал на него внимания, что было неудивительным при такой погоде. Солдат наклонился к мальчику и обменялся с ним несколькими словами. Затем он занял место на табурете, в то время как маленький сан при помощи щеток и тряпок начал полировать сапоги немца.

По ночам крик гиен… пожар в деревне туземцев… мужчина и женщина, крича и завывая, на четвереньках выпрыгивают из жара и бросаются, словно голодные хищники, на убийц своей семьи… снова кровь, которая беззвучно капает в пыль, кровь гереро…

Взгляд Сендрин был направлен на мальчика. Он сидел лицом к ней, она могла рассмотреть его профиль сквозь занавес дождя. Черты его лица еще не были искривлены в ухмылке, как у взрослых мужчин-санов. Несмотря на примитивную работу, которую он выполнял, казалось, что это занятие его воодушевляло. Быстро и тщательно он чистил сапоги солдата, пока кожа не начала блестеть.

Мужчина и женщина, оба обнаженные, занимаются любовью на каменном полу доисторического храма… Енох-ребенок на фоне Еноха-города, крохотное живое существо перед подавляющей массой камня, дерева и песка.

Маленький сан почти закончил свою работу, как вдруг его тело скрутили сильные судороги. Тряпка выпала у него из рук, пятном распласталась на досках веранды. Солдат озадаченно посмотрел на него поверх своей газеты. Верхняя часть туловища мальчика, продолжавшего сидеть, скрестив ноги, сначала окаменела, затем начала трястись, словно под натиском лихорадки невероятной силы.

Белые, словно вымытые щеткой кости на песке… кости нама… кости гереро… кости дамара… кости санов…

У Сендрин выпала из рук чашка с чаем. Фарфор с дребезгом разлетелся на дощатом полу. За окном кафе мелькнуло что-то белое, за пыльным стеклом скользили призраки. Мальчик-сан на другой стороне улицы начал кричать, его голос звучал высоко и резко, его губы исторгали одни и те же слоги, слова, снова и снова.

Город… высокий как небо… из человеческих костей… по его улицам-каналам устремляется кровь… никогда не иссякнет… бессмертие… навсегда… прибывает песок… песок…

Сендрин вскочила. На той стороне улицы, за грязной дорогой, по земле катался мальчик. Солдат наклонился над ним, затем резко выпрямился, очевидно из страха заразиться непонятной болезнью. Малыш визжал и барахтался, рычал одни и те же слова, задыхаясь в предсмертном страхе. Слова на языке санов. Несмотря на это, Сендрин их понимала.

В тот самый момент, когда мальчик перевернулся, их взгляды встретились. Он протянул руку в ее сторону, указательный палец показывал прямо на Сендрин, затем его маленькое тело снова скрутилось, сотрясаемое спазмами и криками.