Полный газ - Джо Хилл

– Скажите, Брэд вернется домой? – спросила она со слабой улыбкой, подняв на меня глаза.

Внутри у меня что-то затрепыхалось, словно рыба на крючке, и я поскорее отвернулся, не желая, чтобы она прочла по лицу мои чувства.

– Я… верю, что он вернется, миссис Долан. Уверен в этом. И вы верьте.

– Я стараюсь, – ответила она. – Но, знаете, все больше и больше чувствую себя маленькой девочкой, которая подслушала разговор взрослых и поняла, что никакого Санта-Клауса нет. Вы ведь смотрите новости с Кронкайтом? Видели, что там творится? Я хочу верить, что Брэд вернется – и останется собой. Таким же добрым. Таким же честным. Не сломленным. И каждый день молюсь, чтобы умереть раньше него. Счастье – когда дети переживают своих родителей, верно? Быть может, это единственный счастливый конец, доступный человеку.

Если бы она так не сказала, именно такими словами – я бы ничего не сделал. Но она повторила почти дословно строчку из прощального письма отца, умершего пять месяцев назад.

Ральф говорил: мы не можем дать им ничего такого, что им повредит. Но… Ральф ведь никогда не сидел за рулем старого библиобуса. И ни разу не встречал Запоздалых.

Я потянулся за первым романом Долана: «Умри, смеясь!» Это было издание, вышедшее одновременно с премьерой фильма, с Томом Хэнксом и Зэкери Квинто на обложке; но, когда я протянул книгу миссис Долан, она превратилась… нет, не в первое издание. Не совсем. Скорее в некую фантазию о том, каким это первое издание могло бы быть. Обложку, кажется, рисовал Фрэнк Келли Фриэс, известный тогдашний иллюстратор: он изобразил солдата, содрогающегося от хохота, верхом на М-16, словно на детской деревянной лошадке. Настоящая обложка первого издания (я увидел ее позже) была очень похожа на эту, и рисовал ее действительно Фриэс, только там на заднем плане изображен еще второй солдат: он, истерически хохоча, жонглировал гранатами.

Миссис Долан недоуменно смотрела на обложку, с ценой «25 центов» в левом верхнем углу и девизом по нижнему краю: «Война – дело невеселое… но иногда можно умереть от смеха!» Вот она прочла имя автора – и вскинула взгляд на меня.

– Что это? Шутка?

Я молчал – просто не знал, что ответить. Миссис Долан смотрела на меня с застывшей улыбкой, в которой не было ни капли радости.

– Возьмите эту книгу, – сказал я наконец. – Она очень хороша. Одна из лучших у Брэда.

Она снова взглянула на обложку – и, когда опять подняла глаза, улыбка ее была холоднее льда.

– Вероятно, вы видите что-то забавное в том, чтобы предлагать мне книгу, написанную тезкой моего сына, – но, простите, мистер, у меня такое чувство, словно вы надо мной насмехаетесь. Наверное, я сама напросилась, когда начала лить слезы над «Шерлоком Холмсом». И все же некрасиво с вашей стороны. – С этими словами она бросила книгу на пол и двинулась к выходу.

– Мэм, – тихо окликнул я ее. – Я не смеюсь над вами. Не уходите! Подождите минутку!

Миссис Долан уже взялась за ручку двери, но, услышав мои слова, остановилась. Она была очень бледна.

– Ваш сын вернется домой и станет писателем. Напишет целую гору романов. Это первый из них. Попробуйте взглянуть на него сейчас – и вы увидите, что книга расплывается перед глазами, и вы не можете прочитать название. Потому что в вашем времени этой книги еще нет. Не помню, когда она была напечатана. Кажется, в семидесятом. Подойдите же! Взгляните на нее!

Опустив голову, она посмотрела на книгу, лежащую на полу – книгу в яркой бумажной обложке, на первом плане суровый Том Хэнкс, за спиной у него хохочущий Зэкери Квинто с руками в крови.

– О-ох! – протянула она, приложила руку к левому виску, пошатнулась и зажмурила глаза. – Что со мной? Что-то вроде… как будто укачало… – Она вновь открыла глаза; губы ее были белыми, во взгляде застыл страх. – Что вы со мной делаете? Вы мне что-то дали? Какой-то наркотик? Я слышала, ЛСД действует прямо через кожу, достаточно его коснуться, и…

– Нет, мэм. – Я поднял книгу и сунул ей в руки. Взглянув на нее теперь, миссис Долан снова увидела обложку работы Фриэса и с облегчением перевела дух. – Когда вы ее не держите, она выскальзывает из вашего времени и возвращается в мое. Поэтому при взгляде на нее вас одолевают головокружение и тошнота. Но когда она у вас в руках – она в вашем времени, и вы можете спокойно ее прочесть. – В памяти мелькнуло давнее воспоминание – из тех дней, когда я читал этот роман сам, – и я добавил: – Кажется, эта книга посвящена вам. Точно не помню, посмотрите сами.

Миссис Долан раскрыла книгу. Да, вот оно, посвящение: Линн Долан, без которой эта книга была бы невозможна.

Вот только я совсем забыл, что идет дальше: (1926–1966).

Теперь тошнота и головокружение явились по мою душу.

– О господи! Простите… простите ради бога… я забыл… читал очень давно, еще в школе…

Но когда она вновь подняла голову, в лице ее больше не было ни страха, ни горя – лишь благоговение. Она выглядела как человек, ставший свидетелем чуда. Только в этот миг я понял, как она красива: тонкие черты, огромные темные глаза. Так прекрасна, что больно смотреть. Быть может, я бы в нее влюбился, не будь она давным-давно мертва.

– Так это правда! – прошептала она. – Это не шутка! Эту книгу напишет мой сын через несколько лет?

– Да, миссис Долан… простите… я не должен был…

– Вы сделали именно то, что должны были сделать. Спасибо! Теперь вижу, что вам можно верить. Я ведь знаю, я скоро умру, – продолжала она, и губы ее дрогнули в слабом подобии улыбки. – Вот уже несколько недель. И это всего страшнее. От Брэда нет вестей, и я боюсь умереть, так и не зная, жив ли он, вернется ли домой. Но как вы… – Она сжала губы и умолкла.

– Сегодня утром, – ответил я, – когда я выехал на библиобусе по нашему обычному маршруту, был декабрь две тысячи девятнадцатого года. Такое иногда случается. В библиобус заходят взять книгу люди из прошлого. Недавно я встретил человека по имени Фред Мюллер…

– Фред Мюллер! – воскликнула она. – Давно я не слышала это имя. Он, бедняга, жил в Уэст-Фивере.

– Да, он самый. Несколько недель назад он вошел в библиобус, и я предложил ему книгу, которой в ваше время еще не было. Надеюсь, она ему понравилась. По-моему, вещь как раз в его вкусе.

– Несколько недель? – повторила миссис Долан. – Он умер десять месяцев назад. Хотела написать об этом Брэду, но потом решила, что не стоит. Пусть получает из дома только хорошие новости. Там ведь каждый день может стать последним, и лучше ему не забивать себе голову всяким… – Она снова взглянула на книгу и умолкла. Повертела в руках, раскрыла на первой странице, поморщилась. – Не могу разглядеть дату издания. Вроде вот она, но стоит присмотреться – и цифры куда-то уплывают. – Она перелистнула несколько страниц. – А все остальное нормально читается! – И, подняв на меня сияющий взгляд, спросила: – Я ведь смогу ее прочесть? Вы дадите мне эту книгу?

– Все, что мне нужно, – читательский билет, – ответил я, и она рассмеялась, легко и радостно. – И вернуть то, что вы брали в прошлый раз. Вы ведь брали какую-то книгу и задержали ее, верно? Обычно это так работает.