Ловец снов - Стивен Кинг

Арчи Перлмуттер, новый адъютант Курца (прежний, Калверт,умер две недели назад от сердечного приступа, чертовски не вовремя), держалпланшетку с дюжиной имен на первом листе. Конечно, Перлмуттер привез с собой илэптоп, и портативный компьютер, но оказалось, что вся электроника вДжефферсон-тракт мгновенно скисает.

В самом верху списка значились Госслины, старый владелецмагазина и его жена.

— Это еще далеко не все, — сказал Перлмуттер.

Курц мельком глянул на список и отдал планшетку Перли.

За их спинами разворачивались большие трейлеры,устанавливались полуприцепы, укреплялись фонарные столбы. К ночи это местобудет освещено так же ярко, как нью-йоркский стадион «Янки» во время чемпионатапо бейсболу.

— Двух типов мы упустили вот на столько, — сообщилПерлмуттер, для наглядности разводя большой и указательный пальцы на четвертьдюйма. — Приехали запастись едой, в основном пивом и сосисками.

Лицо Перлмуттера было белым как простыня, только на каждойщеке цвело по красной розе. К тому же ему приходилось перекрикивать всеусиливающийся шум, что отнюдь не способствовало спокойствию духа. Вертолетыприлетали парами и садились на щебеночно-асфальтовой дороге, ведущей ксоединявшей штаты автостраде 95, откуда, следуя на запад, можно было попасть водин захолустный городишко (Преск-Айл), а следуя на юг — в целую россыпьзахолустных городишек (вроде Бангора и Дерри). Вертолеты — это, конечно,неплохо, при условии, что пилотам не придется зависеть от навигационныхприборов, которые, как всякая электроника, тоже накрылись.

— Куда эти парни направились? В лес или к шоссе? — спросилКурц.

— Назад в лес, — ответил Перлмуттер, до сих пор не нашедшийв себе сил встретиться глазами с шефом. — Госслин говорит, что туда ведет ещеодна дорога, Дип-кат-роуд. На стандартных картах ее нет, но я раздобылтуристическую карту «Даймонд интернейшнл пейпер», где показано…

— Прекрасно. Они либо вернутся, либо так и останутся там. Ито, и другое нам на руку.

Прибыл очередной отряд вертолетов. Экипажи, оказавшись вдалиот посторонних глаз, сгружали тяжелые пулеметы. Операция постепенно приобреталамасштабы «Бури в пустыне», а может, и бóльшие.

— Надеюсь, вы понимаете свою миссию здесь, Перли?

Перлмуттер определенно понимал. Он был здесь новеньким,старался произвести впечатление и от нетерпения почти подпрыгивал.

Как спаниель, почуявший лакомство, подумал Курц. И при этомухитрился ни разу не посмотреть ему в глаза.

— Сэр, характер моей работы довольно банален.

Банален, подумал Курц. Банален, как вам это нравится?

— Я должен: а) задерживать, б) отвозить задержанных кмедикам, в) до дальнейших приказаний никого не выпускать из зоны карантина.

— Совершенно верно. Это…

— Но, сэр, простите, сэр, здесь еще нет ни одного врача,только несколько войсковых санитаров и…

— Заткнитесь, — коротко бросил Курц, и хотя голоса при этомне повысил, с полдюжины мужчин в неприметных зеленых комбинезонах (все, включаяКурца, были в таких комбинезонах без знаков различия) замерли, прежде чем судвоенной скоростью разбежаться по своим делам… нет, скорее с утроенной. Ноперед этим все, как один, посмотрели в сторону Курца и Перлмуттера.

Розы на щеках Перлмуттера мгновенно увяли. Адъютантпопятился, увеличив расстояние между собой и шефом на добрый фут.

— Если еще раз перебьешь меня, Перли, я врежу тебе по первоечисло. Попробуешь еще раз, и окажешься в госпитале. Ясно?

Перлмуттер, сделав нечеловеческое усилие, заставил себяуставиться в лицо Курца и отдал честь так лихо, что между рукой и фуражкой,казалось, проскочила молния.

— Сэр, да, сэр!

— И брось этот официоз, я ничего подобного не требую, —раздраженно бросил Курц и, заметив, что Перлмуттер опустил глаза, добавил: — Исмотри на меня, когда с тобой говорят, парень.

Перлмуттер с крайней неохотой подчинился приказу. Лицословно подернулось пеплом. И хотя вокруг стоял оглушительный треск вертолетов,в этом уголке, казалось, царила неестественная тишина, будто Курц существовал внекоем вакууме. Перлмуттер был убежден, что все наблюдают за ними и видят, какон перепуган. Глаза у некоторых были в точности, как у нового шефа. В этихглазах стыла вселенская пустота, словно за ними не было даже подобия мозга.Перлмуттер слышал о взглядах, в которых отражались тысячелетия, но в случае сКурцем речь, вероятно, шла о миллионах лет, вероятнее всего, световых.

И все же Перлмуттер как-то ухитрялся выносить этот взгляд.Смотрел в пустоту. Похоже, начало не слишком успешное. Сейчас важнее всего,настоятельно необходимо, остановить обвал, пока он не превратился в лавину.

— Вот так, хорошо. Во всяком случае, лучше. — Курц говорилочень тихо, но Перлмуттер без труда расслышал его, несмотря на рев двигателей.— Я скажу это только один раз, и только потому, что ты новичок, и очевидно, неотличаешь хрен от пальца. Мне приказали провести здесь операцию «паука».Знаешь, что это такое?

— Нет, — произнес Перлмуттер, испытывая почти физическуюболь от того, что не мог добавить «сэр».

— По словам ирландцев, расы, так до конца и не избавившейсяот идиотских суеверий, которые каждый из них всосал с молоком матери, паука —это конь-призрак, крадущий зазевавшихся путников и увозящий их неведомо куда.Парадокс, настоящий парадокс, Перлмуттер! Хорошо еще, что мы разрабатываемперспективные стратегические планы, как раз на случай подобной хренотени, еще ссорок седьмого, когда представители военно-воздушных сил впервые представилиобразец предмета внеземного происхождения, известного теперь под кодовымназванием «сигнальный фонарь». Беда только в том, что это, как мы считали,отдаленное будущее настигло нас, и теперь приходится расхлебывать кашу спомощью таких парней, как ты. Понимаешь, солдат?!

— Да, сэ… д-да…

— Надеюсь. Нам поручено нечто вроде блицкрига. Все нужнопроделать быстро и четко, словом, настоящая паука. Придется сделать всю грязнуюработу и выйти из болота как можно более чистыми… чистыми, да, Господи, иулыбающимися…

Курц коротко ощерился в улыбке, став в этот момент настолькопохожим на злобного сатира, что Перлмуттер едва не завопил от ужаса.

Высокого, сутуловатого Курца можно было бы легко принять забюрократа, не будь в нем чего-то жуткого. Даже самый бесчувственный человекзамечал это что-то в его глазах, ощущал в чопорной манере держать руки передсобой… но не это пугало Перлмуттера, и не поэтому шеф заслужил прозвище СтарогоСтрашного Курца. Перлмуттер не мог сказать точно, в чем дело, да и знать нехотел. В этот момент он хотел только одного: поскорее закончить разговор иубраться подобру-поздорову. Кому, спрашивается, тащиться тридцать миль на западради контакта с пришельцами? Вот он, рядом, стоит перед Перлмуттером!