Ловец снов - Стивен Кинг

— Всего четыре фразы, повторяются снова и снова, — добавилАндерхилл, загибая пальцы: — «Не раньте нас», «Мы беззащитны», «Здесь нетинфекции» и последняя…

— Нет инфекции, — протянул Курц. — Ха! Ну и наглецы!

Он видел снимки красновато-золотого пуха, растущего надеревьях вокруг Блю-Боя. И на людях. В основном на трупах. Биологи назвали егогрибком Рипли, по имени той крутой бабы, которую играла Сигурни Уивер вкосмическом сериале. Большинство из них были слишком молоды, чтобы помнитьдругого Рипли, который вел в газетах рубрику «Хотите верьте, хотите нет».«Хотите верьте, хотите нет» давно уже канула в небытие как слишком заумная дляполиткорректного двадцать первого века. Но как бы она вписалась в ситуациюсейчас! О да, как винтик в резьбу! В сравнении с происходящим сиамские близнецыи двухголовые коровы старика Рипли казались положительно нормальными!

— И последняя, — добавил Андерхилл. — «Мы умираем». Этопредставляет интерес из-за двух вариантов французского перевода. Первыйсоответствует литературному языку. Второй — on creve — это сленг. У нас этозвучало бы: «мы подыхаем».

Он взглянул на Курца, искренне жалевшего, что Перлмуттер невидит этого, впрочем, все еще можно исправить.

— Они действительно подыхают? Даже если предположить, что немы им в этом помогли?

— Но почему французский, Оуэн?

— Вероятно, второй язык. — Андерхилл пожал плечами. — Ктознает?

— А-а-а… А цифры? Хотят показать, что мы имеем дело сразумными существами? И что любой другой вид способен прилететь сюда из другойзвездной системы, или измерения, или откуда еще там?

— Наверное. А как насчет сигнальных огней, босс?

— Большинство сейчас в лесу, но быстро затухают, как толькокончается заряд. Те, которые мы смогли вернуть, похожи на жестянки сконсервированным супом и содранными этикетками. Учитывая их размер, шоуполучается чертовски эффектным, не находите? Местные в штаны от страханаложили.

Рассеиваясь, огни оставляли колонии грибка, или спорыньи,или черт его знает, как оно называлось. То же самое можно сказать и о самихинопланетянах. Те, которые остались, собирались вокруг корабля, как пассажиры усломавшегося автобуса, и ныли, что они не заражены, il n'y a pas d infectionici, слава тебе Господи, можно вздохнуть спокойно. Но едва эта штука попадалана тебя, ты, вероятнее всего, как это выразился Оуэн, «спекался». Конечно,точно еще ничего не известно, пока слишком рано говорить о чем-то определенном,но они вправе делать предположения.

— Сколько инопланетян осталось наверху? — осведомился Оуэн.

— Где-то порядка сотни.

— Что еще нам неизвестно? Кто-нибудь имеет представление?

Курц отмахнулся. Откуда ему знать? Право знать — не егосфера. И не парней, приглашенных на эту веселую вечеринку перед Днемблагодарения.

— Как по-вашему, выжившие — это команда? — допытывалсяАндерхилл.

— Неизвестно. Может, и нет. Чересчур много для команды,недостаточно для колонистов и слишком мало для ударных частей.

— А что еще творится там, наверху? Ведь есть же что-то еще,так?

— Настолько уверен в этом?

— Да.

— Почему?

— Интуиция, — пожал плечами Андерхилл.

— Ошибаешься, — мягко поправил Курц. — Не интуиция.Телепатия.

— Ты это о чем?!

— Невысокого уровня, разумеется, но сомнений никаких быть неможет. Человек ощущает нечто, чему первое время не может подобрать ни названия,ни объяснения. Но через несколько часов способность проявляется в полной мере.Наши серые друзья, похоже, разносят эту болезнь, как проклятый грибок.

— Мать твою, — прошептал Оуэн.

Курц ничего не ответил, спокойно наблюдая за Андерхиллом. Онлюбил наблюдать за погруженными в раздумья людьми, при условии, что они в самомделе умеют мыслить, но тут было кое-что другое: он слышал мысли Оуэна — слабый,но отчетливый звук, подобный шороху океана в морской раковине.

— Грибок быстро гибнет в окружающей среде, — проговорилнаконец Оуэн. — На них она тоже плохо действует. Как насчет экстрасенсорноговосприятия?

— Об этом пока еще слишком рано говорить. Но если этаспособность остается навсегда, мало того, распространится за пределы тогоотстойника, где мы сейчас находимся, ситуация в корне изменится. Вы,разумеется, это понимаете?

Андерхилл понимал.

— Невероятно, — сказал он.

— Я думаю о машине, — внезапно бросил Курц. — О какой машинея думаю?

Оуэн вскинул на него глаза, очевидно, пытаясь решить, нешутит ли собеседник. Но увидев, что Курц вполне серьезен, потряс головой.

— Откуда мне… — И осекся. — «Фиат».

— На самом деле «феррари», но это не важно. Я думаю омороженом… какой сорт?

— Фисташковое, — сказал Оуэн.

— В точку.

Помолчав немного, Оуэн нерешительно спросил Куpца, может литот назвать имя его брата.

— Келлог, — не задумываясь, ответил Курц. — Господи, Оуэн,что за имя для мальчишки?!

— Девичья фамилия моей матери. О Боже! Телепатия!

— Представляете, в какой заднице окажутся устроители «Риска»и «Кто хочет стать миллионером», если эта штука распространится по всей стране?

За стеной раздался выстрел, потом — вопль.

— Вы не смели этого делать! — кричал кто-то голосом, полнымстраха и возмущения. — Не смели!

Они подождали, но все было тихо.

— Подтвержденное количество тел серых человечков —восемьдесят один, — сказал Курц. — Возможно, их больше. Как только они падаютвниз, немедленно начинают разлагаться. Не остается ничего, кроме слизи… а после— грибка.

— По всей Зоне?

Курц покачал головой.

— Представьте клин, указывающий на восток. Тупой конец —Блю-Бой. Мы находимся примерно в середине клина. К востоку отсюда шатаются ещенесколько нелегальных иммигрантов из фракции «серых». Сигнальные огни восновном появляются в зоне клина. Инопланетный Дорожный Патруль.

— Это все нужно поджарить? — спросил Оуэн. — Не только серыхчеловечков, корабль и сигнальные огни, но и всю чертову местность?!

— Я не готов говорить об этом сейчас, — сказал Курц.