Семья Рэдли - Мэтт Хейг

Клара не знает, что и сказать, когда по пути домой в автобусе Ева признается, что согласилась на свидание с Роуэном. Ее необъяснимое молчание, очевидно, смущает подружку, ведь Клара нахваливала брата с тех пор, как Ева сюда приехала.

— Ну же, мисс Рэдли, мне казалось, ты хотела, чтобы я дала ему шанс, — говорит Ева, пристально глядя на нее.

Шанс.

Шанс на что?

— Ага, — бормочет Клара, глядя в окно на зеленые поля. — Хотела. Просто…

— Что просто?

Клара улавливает сладостный аромат Евиной крови. Ей удается сдержаться — может, Роуэну тоже удастся.

— Да ничего. Забудь.

— Ладно, — отвечает Ева, уже привыкшая к странному поведению подруги. — Забыла.

Позже, когда они идут к дому с остановки, Клара уговаривает брата одуматься.

— Все будет нормально. Перед выходом попрошу у Уилла еще крови. Возьму ее с собой. В рюкзаке. Глотну, если сильно приспичит. Все будет нормально. Честно.

«Мир фантазий».

И ВОСХОДИТ СОЛНЦЕ…

Безликие манекены в париках.

«Обжора». Мясные закуски в витрине.

У Клары урчит в желудке.

— Ты что, ту бутылку уже всю допил?

— Она была не полная. И вообще, к чему это ты?

— К тому, что Уилл сегодня уезжает. Уезжает. Типа навсегда. И он заберет с собой всю кровь. Так что мы останемся наедине со своей жаждой, но без крови. И что тогда будем делать?

— Воздерживаться, как раньше.

— Все уже изменилось. У нас появился новый опыт. Его не отменишь. Это все равно что пытаться отменить изобретение огня или вроде того.

Пока они проходят мимо клиники отца, Роуэн обдумывает доводы сестры.

— Мы могли бы пить только кровь вампиров. Должен же быть способ как-то приобрести ее. С этической точки зрения это, наверное, лучше, чем есть свинину. В смысле, никто не умирает.

— А если этого окажется мало? Что, если нам кого-то сильно захочется и… например, если сегодня, когда ты с Евой…

Роуэн начинает сердиться.

— Я могу держать себя в руках. Черт, да ты вокруг оглянись, все сплошь и рядом себя ограничивают. Думаешь, все эти нормальные люди постоянно делают то, чего хотят? Разумеется, нет. Все то же самое. Мы — англичане среднего класса. Подавление своих желаний у нас в крови.

— Ну не знаю, справлюсь ли я с этим, — говорит Клара, вспоминая инцидент в «Топ-Шопе».

Какое-то время они идут молча. Сворачивают на Орчард-лейн. Когда они ныряют под цветущие ветви ракитника, Клара чувствует, что брат хочет сказать что-то еще. Он говорит тихо, так, чтобы его слова не просочились сквозь стены окружающих домов.

— То, что случилось с Харпером… это была чрезвычайная ситуация. Не суди себя строго. Любая девчонка с клыками поступила бы точно так же.

— Но я все выходные была жуткой стервой, — возражает Клара.

— Ну, ты ведь в жизни ни капли в рот не брала, а тут вдруг нахлесталась до одури. А должна быть какая-то золотая середина. Сейчас ты переживаешь, потому что воздействие уже проходит… И вообще, это же была кровь Харпера. Надо хорошими людьми питаться. Работниками благотворительных организаций, например. Вон та тетенька вполне бы подошла.

Он кивает на женщину, собирающую по домам взносы в фонд помощи сиротам. Кларе не смешно. Еще сутки назад Роуэн ни за что не сказал бы подобного. С другой стороны, сутки назад ее бы это, скорее всего, и не задело.

— Шутка, — говорит Роуэн.

— Тебе бы поработать над своим чувством юмора, — отвечает Клара. И тотчас вспоминает, как Харпер зажимал ей рот рукой и как ей было страшно за миг до того, как все изменилось и она обрела силу.

Нет, Роуэн прав. Она не может раскаиваться в содеянном, как ни старается.