Режим черной магии - Ким Харрисон

— Ох, да! — выдохнула я, высвобождая руку. — Что мы делаем первым делом?

Он улыбнулся, минуту потратил на вытирание кофе посудным полотенцем, потом положил руки на стол ладонями вверх.

— Приводим наши души в полное равновесие.

Я приподняла брови. Подключиться к линии и создать одинаковый уровень энергии в наших ци?

— Мои намерения вполне честны! — возмутился Пирс, но углы губ у него подергивались.

Прищурившись, я сложила руки на груди и посмотрела на него. Уравновесить два ци — это вполне невинная штука. В каком-то смысле. Так часто бывает между преподавателем и студентом на высших лей-линейных курсах — вроде нахождения нулевого уровня при изучении новых чар, — но это же и протяжка энергии, что есть, в принципе, секс в одежде, если сделать как надо. А я готова ручаться, что Пирс знает, как надо.

— Если ты побаиваешься… — подначил меня он, откидываясь назад и убирая руки под стол.

Я решительно подняла глаза:

— Я всерьез хочу это узнать, — сказала я. — Давай?

Он улыбнулся теплее:

— Ты действительно целомудренная женщина, — сказал он. Я фыркнула, глядя на его руки — снова лежащие на столе ладонями вверх. — Ты сейчас в общении с ближайшей лей-линией?

Меня кольнуло восторгом. Я придвинулась ближе вместе со стулом и потянулась мысленно к университетской линии, медленной и широкой.

— Есть, — ответила я, кладя руки ладонями вниз над его ладонями, но не касаясь их.

— Если ты действительно решила, — сказал он медленно. — Я не хочу, чтобы потом говорилось, будто я использовал свое положение.

— Пирс, брось! — скривилась я недовольно. — Мы всего только уравновешиваем ци. Это же не то что перекачка силы.

Пока что, во всяком случае.

Меня пробрало дрожью, и он это заметил. Наши взгляды встретились.

— Тогда попробуем, — ответил он, поднял руки навстречу моим, и я задержала на лице улыбку.

В миг соединения у меня напрягся фокус — вроде коленного рефлекса: удержать энергию при себе. Необходимая в обществе вежливость.

Пирс все смотрел на меня, и что-то во мне дернулось: ох, я и влипла. Он очень, очень опасен. Он быстр, умен, мощен. Я от него за одну ночь научилась большему, чем от Ала за долгих два месяца. А больше всего меня беспокоило, что судит он обо мне не по чужим словам, а по тому, что сам видит. А видит он меня — не копоть, не договор с демоном, не бойкот.

И ничего не было между нами, кроме мягкой теплоты кожи, и оба мы зажались, будто от страха. Я проглотила слюну, и на выдохе отпустила свою хватку. Струйка, шепоток, дыхание силы полилось между нами медленным течением патоки. Энергия прохладно ускользала от меня к нему, выравнивая уровень. Медленно, а не пронзительной вспышкой, и я поняла, что Пирс потрясающе владеет собой. Возбуждающей щекотки не было — или почти не было. Но могла быть. Есть много способов, и медленно — зачастую мучительное, но куда большее удовольствие, чем быстро.

Я смотрела на него, чувствуя соприкосновение ладоней, и пульс бился в ушах, и гудела между нами энергия.

— Убей не понимаю, что я делаю, — прошептала я, не очень понимая сама, говорю я о путешествии по линиям или о всей своей жизни.

У Пирса дернулись губы в намеке на улыбку:

— Позволь мне тогда показать тебе, любезная ведьма.

Не убирая ладоней от моих, он наклонился через стол. Пульс забился молотом, я подумала, что он собирается меня поцеловать, но он вдруг отпрянул, глядя в никуда расширенными глазами.

— Что я сделала? — спросила я испуганно, и тут скакнуло давление воздуха.

— Ученица-а-а!

Блин. Алгалиарепт.