Режим черной магии - Ким Харрисон

— Если ты даешь мужчине отставку, это еще не значит, что ты к нему безразлична, — сказал Пирс, и я увидела слова свои и Ника с его точки зрения. Милые бранятся?

— Я не люблю Ника, — выдохнула я все в том же отупении. — Он — вор, а меня влечет опасность, вот и все. Что он вор, я еще могла бы закрыть глаза, но ложь я не могу терпеть.

Пирс стоял рядом со мной на коленях, чтобы наши глаза были на одном уровне. И черт меня побери, если от щетины на подбородке он не был еще более привлекательным. Его заботливость была почти осязаемой, и сердце у меня заныло, потому что такие же эмоции я замечала у Кистена. Но то был Кистен. То другое.

— Ты рискнула всем, чтобы уберечь его от Ала, — сказал Пирс, сильными руками поправляя на мне плед — они не останавливались, разглаживали, одергивали, подтягивали. — Если это не любовь, то что же тогда любовь?

Уж если Пирс не понимал, так не понимал.

— Слушай меня, Пирс, — сказала я, ощущая под пледом пистолет. — Я Ника не люблю. Но я не могла стоять и смотреть, как Ал его заберет. Не ради Ника — ради себя самой. Если Алу один раз сойдет такое похищение, то слово, которое он мне дал, будет дешевле фейрийского пука.

Он приподнял брови, а его руки вытерли мне слезы.

— Ты мужественная женщина, Рэйчел Морган.

— Ты не должен был мне ничего говорить, — сказала я. Горло у меня перехватило, пистолет в руке дрожал. — Прости, что я спросила. Он тебе ад устроит в субботу. Прости меня.

Пирс покачал головой, сжав губы.

— Я мню… точнее, я думаю, Ал не возражал, чтобы я рассказал тебе о линиях, иначе бы он разбил мой круг и отправил меня вверх по соленой реке. Это бы ему ни черта не стоило.

— Он мог, — согласилась я, не желая видеть, как Ал его пытает. — Он знает, что ты меня учил. И явился, потому что… — Я запнулась, и слезы у меня прекратились. — Ал сказал, что появился, ощутив, как я проваливаюсь в линии. — Я подняла голову, посмотрела Пирсу в глаза. — Это и произошло? Я настраивала ауру?

На лице Пирса выражение сомнения медленно сменилось чем-то вроде живого интереса. Но тут я чихнула, и сразу еще раз.

— Будь здорова, — сказал Пирс, но я обернулась, прижимая, руку к лицу, и краткая радость сменилась страхом. Свело судорогой живот, и тупая боль, которую я относила за счет отчаяния, стала сильнее. В панике я протянула руки, в ощущении, что мир подо мной уходит вниз, вцепилась в плечо Пирса. Слишком рано еще солнцу заходить в Сан-Франциско. Это Ал?

— Пирс? — прошептала я, перепуганная до смерти. Кто-то меня поймал. — Кто-то меня поймал, Пирс! — бормотала я, леденея от страха. — Не могу прекратить!

Открылась дверь ванной, застрекотали крылья пикси.

Пирс обнял меня — но я чувствовала, как руки его истончаются.

— Рэйчел, клянусь, ничего с тобой не случится! — сказал он, стараясь заставить меня на него посмотреть, но мной овладела паника. — Я найду Биса, а потом пойду за тобой, обещаю. Никто тебя не тронет!

— Ее вызывают? — спросил Ник с другого конца кухни, но ответа не получил.

Сопротивляться было глупо. На этот раз слезы потекли по-настоящему, большие и тяжелые.

— Спасибо, — шепнула я, цепляясь за Пирса, и потом так свело живот, что пришлось согнуться пополам. Пирс притянул меня к себе, и я вдохнула его тепло.

— Принимаю, — простонала я, прижавшись лбом к плечу Пирса, стараясь дышать через боль. Дисбаланс требовал выправить себя, иначе он бы меня убил.

Как только я произнесла это слово, боль исчезла. Затаив дыхание, я посмотрела на Пирса, на небритое лицо в дюймах от моего — он пытался меня обнадежить, но в глазах читалась тревога.

— Я тебя найду, — сказал он шепотом.

— Да, — ответила я, и верила ему.

А потом его руки прошли сквозь меня — и меня не стало.