Перемены - Джим Батчер

Большую часть моего веса принял на себя Томас: сломанная нога начала распухать. Он усадил меня в одно из моих кресел в гостиной.

— Нам нельзя задерживаться здесь надолго, — сказал он. — Этим двоим Красным известно, что он ранен и изможден. Они непременно вернутся в поисках слабого места или чтобы похитить кого-нибудь из нас, пока мы уязвимы.

— Ну да, да, — согласилась Молли. — Как он?

Томас наклонился, стоя передо мной, и как следует меня осмотрел. Зрачки его, казалось, выточены из отполированного хрома.

— Пока никак.

— Что, в шоке?

— Возможно. Ему очень больно.

Мне больно? Ох. Ну да, мне. Я предположил, что, возможно, именно этим объяснялось то, что я не участвовал в разговоре.

— Господи, — дрожащим голосом произнесла Молли. — Пойду соберу что-нибудь из его вещей.

— Хреново все, — буркнул Томас. — Забери Боба.

— Что забрать? — Молли, похоже, пребывала в полном замешательстве.

На лице у Томаса мелькнуло удивление, и оно сразу же снова обрело обычное бесстрастное выражение.

— Извини. Язык болтает сам по себе. Забери Мечи.

— Их нет здесь, — донесся голос Молли из спальни. — Он их унес куда-то. И их, и порошок от привидений, и всякие другие незаконные штуки.

Томас нахмурился, но кивнул.

— Ладно. Наверное, это к лучшему. Куда нам его забрать?

В поле моего зрения появилась Молли и опустилась на колени, чтобы заглянуть мне в лицо. Потом взяла меня за руку.

— Куда-нибудь, где спокойнее, наверное.

Томас медленно вдохнул и выдохнул. Его серебряные глаза сделались еще светлее. Это и пугало до чертиков, и завораживало.

— Я надеялся, ты знаешь хорошее место. Если я, черт подери, и уверен в чем-то, так это в том, что ко мне его нельзя никак.

— У меня и дома своего нет, — обиженно заявила Молли. — Я до сих пор с родителями живу.

— Не хнычь, — ледяным голосом отрезал Томас. — Лучше назови мне какое-нибудь место, где его не убьют.

— Я… — начала, было, Молли, но зажмурилась на секунду и заговорила уже спокойнее. — Извините меня. Я просто… — Она покосилась на Томаса. — Мне просто страшно.

— Я понимаю, — процедил Томас сквозь стиснутые зубы.

— Эм-м-м… — пробормотала Молли. — Что это у вас с глазами такое?

Последовала довольно долгая пауза.

— Это не мои глаза, мисс Карпентер, — ответил Томас. — Это глаза моего демона. Такими вас лучше видно.

— Демона… — повторила Молли. Она пялилась ему в лицо. — Вы голодны. Ну, типа как это у вампиров?

— После такой-то драки? — хмыкнул Томас. — Да я едва рассудок сохраняю.

Оба могли бы, конечно, подумать. Всякий раз, когда чародей заглядывает кому-либо в глаза, он рискует провалиться глубже, в самую душу того, с кем имеет дело. Вы получаете доступ к самой что ни на есть истинной натуре этого человека. Это можно было бы назвать вуайеризмом, когда бы тот человек не мог заглянуть точно так же в вашу душу.

Я всего второй раз в жизни видел, как это проделывает кто-то еще. Один краткий миг они пристально смотрели друг на друга. Потом глаза у Молли вдруг расширились, как у перепуганной оленихи, и она резко вздохнула. Теперь она смотрела на него, чуть повернув в сторону подбородок — словно безуспешно пыталась отвести взгляд.

Томас сделался неестественно неподвижен, и хотя глаза его также расширились, он напоминал мне скорее пригнувшегося перед прыжком кота.

Молли чуть откинулась назад, и с губ ее сорвался негромкий стон. Глаза ее наполнились слезами.

— Господи, — произнесла она. — Господи. Нет. Нет, как вы прекрасны. Господи, вам ведь так больно, вам столького не хватает. Дайте я вам помогу… — Она схватила его за руку.

Томас не шелохнулся от ее прикосновения. Ни единый мускул не дрогнул. Глаза его очень медленно закрылись.

— Мисс Карпентер, — прошептал он. — Не трогайте меня. Пожалуйста.

Рука Томаса дернулась быстрее, чем мог уследить глаз. Он перехватил ее запястье своими бледными пальцами, и она негромко охнула. Он открыл глаза, пристально посмотрел на нее, и Молли задышала чаще. Соски ее отвердели и рельефно проступили сквозь тонкую футболку, рот приоткрылся с едва слышным стоном.

Кажется, я пытался что-то сказать в знак протеста. Ни тот, ни другая этого не услышали.