Страх - Роман Канушкин

Они находились в княжеской гридне, откуда Олег вершил делами своей страны и которая завтра превратится в место свадебного пира.

– Э-э… Базилевс Лев Мудрый хочет мира, но второй император Александр… Говорит, что мы не равны. Ну, в смысле…

– Не равны?! – вскричал Олег. – Под моей рукой бескрайние земли и сильная армия.

– Отец, – успокаивающе произнесла Ольга. Она посмотрела на Велизария и вдруг сказала с неожиданной властностью: – Зачем ты заставляешь его кричать, грек?

Олег бросил на Ольгу удивленный взгляд.

– Дочь, – сказал князь, – завтра твоя свадьба. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Эта забота – не лучший подарок к свадьбе.

– Это забота моего отца! – возразила Ольга. – И я буду счастлива, когда это перестанет быть заботой.

Олег посмотрел на Ольгу с каким-то новым интересом, затем обернулся к послу:

– Передай обоим императорам, что я хороший союзник.

– Э-э… – замялся Велизарий. – Есть выход. Император Александр согласен на союз при условии… что вы признаете власть нашей Церкви.

Олег чуть помолчал. Затем, взглянув на Велизария, князь сказал:

– Передай императору Александру, что и я готов на союз. И даже не требую, чтобы он признал власть моих богов.

Авось, Ольга и Игорь весело переглянулись. Авось все еще не привык, что у него есть сестра, и, видимо боясь ее потерять, старался держаться к ней поближе. Фарлаф тоже усмехнулся словам князя, а потом провел ногтем по лезвию своего топора.

2

Человек в сером стоял у реки, где были пришвартованы боевые драккары. Ночь скрывала его. Вот наконец из темноты появился тот, кого волхв ждал.

– Зачем ты вызвал меня? – недовольно прошипел Карла Феорг. И в следующий миг гоблин предстал перед волхвом.

– Войны не избежать, – без предисловий начал Белогуб. – Будет большая война с греками. – Он кивнул на ближайший драккар. – Мне нужен Феорг. Мне необходимо вернуть черный арбалет.

В глазах Карлы заплясали багряные огоньки:

– Будет тебе черный арбалет.

3

Свадебный пир был в самом разгаре. Хоть все и перешептывались о ссоре Олега с греческим посланником, казалось, варягов лишь радовала подобная перспектива. Были приглашены все славянские князья. Вместе с Рас-Тарханом и его всадниками прибыли высокие хазарские вельможи. Среди роскошных даров от хазарского каганата один удивил и позабавил всех. Это была греческая катапульта, та самая, для стрельбы из которой Авось использовал Камни Судьбы.

– Хазары толкают меня к войне с греками? – негромко усмехнулся Олег, глядя на стоящее во дворе орудие.

– Великий князь сам решает, как ему поступить, – так же негромко и вежливо отозвался Рас-Тархан. – Но мой меч и мои всадники будут рядом с князем.

– Надо посоветоваться с Авосем, – глубокомысленно кивнул Фарлаф, глядя на катапульту. – Нравится ему эта штука…

Были посольства от всех союзников Олега и от тех, кто такие союзы только намеревались заключить. Лад, как и все княжеские дружинники, был почетным гостем на свадьбе. Присутствовали и волхвы всех племен; не было среди них лишь древлянского волхва Белогуба. Он еще явится, ближе к ночи, и три шрама, изрезавших его лицо, будут теперь незаметны. Но кое-кто их все-таки увидит. Их сможет увидеть невеста. И вот почему. Еще днем, накануне свадебного пира, Авось подошел к Ольге.

– Сестра, мне нечего тебе подарить, кроме своей любви, – сказал юноша, – но…

– И этого счастья сверх меры, – горячо перебила Ольга брата.

– Но… – все же продолжил Авось, снимая с груди шнурок с каким-то нательным украшением, – это все, что осталось у меня в память об отце и матери, в память о нашем доме. – Авось протянул Ольге ладонь и раскрыл ее. – Я хочу, чтобы это было у тебя.

Ольга вздрогнула. В раскрытой ладони Авося лежал длинный наконечник стрелы из серебристого металла с неведомыми рунами на нем.

– Что это? – прошептала девушка.

– Это зачарованное серебро, – тихо пояснил юноша, – величайшая драгоценность рода Куницы. Отец учил меня, что лишь оно способно убить оборотня.

Ольга с благодарностью приняла дар и повесила его себе на шею.

Столы были накрыты с необычным размахом, гости веселились, лишь греческий посланник Велизарий хмуро поглядывал по сторонам.

– Варвары, – бросил он сидящему рядом с ним епископу, глядя, как Фарлаф ест кабанью ногу и как сок от мяса стекает по его лицу. – И еще хотят равных отношений с Империей.

В знак особой благодарности за оказанные услуги был приглашен и купец Карифа. Невзирая на всю вальяжность и изысканность манер, он обладал аппетитом не хуже, чем у Фарлафа.

Авось пребывал между внезапно обрушившимся на него счастьем и бездной отчаяния, в которое падало его сгорающее от любви сердце. Сидящий рядом Свенельд неожиданно склонился к юноше и сказал:

– Возможно, не она отвергла тебя, – он поднял кубок, потому что был предложен тост во славу Олега, – возможно, за нее решил долг…

Авось грустно улыбнулся:

– Даже если бы я был самим князем Олегом, судьба все равно бы развела нас.

Свенельд непонимающе посмотрел на него, покачал головой, словно уважая чужую тайну, и вдруг сказал:

– Я рад, что ты с нами.

В этот момент случилось то, чего никто не ожидал. Несколько княжеских гридней вышли в центр залы и, подняв свои мечи, начали танец. Послышалась пока еще мерная и тихая дробь барабана. Воины к тому же топали – то тише, то громче, сами являясь лучшими ударными инструментами. И в этот момент на свадебном пиру наконец появился волхв Белогуб. Степенно ступая, он двинулся к Ольге и Игорю, чтобы принести свои поздравления.

Оставив свой посох в стороне, Белогуб склонился к Ольге.

– Благоденствия тебе и твоему народу, княжна, – выдавил он то ли поздравление, то ли угрозу.

Ольга спокойно кивнула, а потом… зачарованное серебро на ее груди словно ожило. Девушка вздрогнула – ей с трудом удалось справиться с криком и подступающей бледностью. Но все же удалось. Она смотрела на лицо Белогуба. Зачарованное серебро… На лице волхва совершенно отчетливо можно было увидеть три тускло светящихся шрама. Белогуб отстранился. И страшные раны стали незаметней, пока не исчезли совсем.

– Благодарю тебя, волхв, – ответила Ольга.

Ее ответ неожиданно оказался в тон поздравлению Белогуба: то ли вежливая благодарность, то ли плохо скрытый вызов. Скорее, все же благодарность, только – и Белогубу это не понравилось – за что-то волхву неведомое. Он, хмурясь, посмотрел на девушку, но Ольга уже наблюдала за танцем воинов, ничем не выказывая волнения. И Белогуб направился к волхвам, где его ждало почетное место.

А потом музыка вдруг стихла. Это было лишь мгновение тишины. Авось поднял голову… Сначала юноше показалось, что его воспаленный мозг посетило видение, словно сжалившись над его бедой.