Зеленая миля - Стивен Кинг

– Да, именно так, – благодарно произнес он. – Но слышать этигрязные ругательства, произносимые ее чудесным голосом... извини меня. Пол. –Его голос ушел, и я услышал, как Мурс громко прокашливается. Потом голос сталчуть тверже, но все равно оставался расстроенный. – Она хочет, чтобы пришелпастор Дональдсон, и я знаю, что он ее успокаивает, но как можно просить его?Представляешь, он сидит и читает с ней Писание, и вдруг она обзывает егонеприлично?

А она может, она и меня назвала прошлой ночью. Сказала: «Даймне, пожалуйста, вот тот журнал „Либерти“, ублюдок». Пол, где она могла слышатьтакие речи? Откуда ей известны такие слова?

– Не знаю, Хэл, ты будешь дома сегодня вечером? Когда он былздоров, контролировал себя и не был в тревоге или в горе, Хэл Мурс отличалсяособым сарказмом, по-моему, его подчиненные побаивались его острого язычкабольше, чем гнева или подозрения. Его язвительные замечания, обычнораздраженные или даже резкие, жгли, как осы. И вот немного такого сарказмапролилось на меня. Хотя это было неожиданно, я был рад услышать его колкость.Значит, не вся жизнь ушла из него, в конце концов.

– Нет, – сказал он. – Мы с Мелиндой выезжаем на танцы. Будемтанцевать «до-со-до», потом немецкую полечку, а потом скажем скрипачу, что он –долбаный сукин сын.

Я прижал ладонь ко рту, чтобы не рассмеяться. Слава Богу,приступ смеха очень быстро прошел.

– Извини, – сказал он. – Я последнее время мало сплю. Отэтого становлюсь брюзгой. Конечно, мы будем дома. А почему ты спросил?

– Я думаю, это не важно.

– Ты ведь не собирался заезжать, да? Потому что, если тыдежурил вчера, то идешь в ночную и сегодня. Или ты поменялся сменами скем-нибудь?

– Нет, я не менялся, – ответил я. – Я дежурю сегодня.

– Во всяком случае сегодня не стоит заезжать. Она сейчас нев том состоянии.

– Скорее всего я и не заеду. Спасибо за новости.

– Не за что. Помолись за Мелинду, Пол. Я пообещал, думая чтосмогу сделать кое-что, кроме молитвы. «Бог помогает тем, кто помогает себесам», – так говорили в Церкви молитвы «Отче наш, сущий на Небесах». Я повесилтрубку и взглянул на Дженис.

– Как там Мелли?

– Не очень. – Я рассказал ей то, что сообщил мне Хэл,включая эпизод с руганью, но опустил слова «ублюдок» и «долбаный сукин сын». Язакончил словом Хэла «угасает», и Джен печально кивнула. Потом посмотрела наменя более пристально.

– О чем ты думаешь? Скорее всего о чем-то нехорошем. Этонаписано у тебя на лице.

Солгать было нельзя, мы никогда не лгали друг другу. Япросто сказал, что ей лучше не знать о моих мыслях, по крайней мере пока.

– А у тебя... из-за этого могут быть неприятно-сти? – Ееголос звучал не тревожно, а скорее заинтересованно, это мне в ней всегданравилось.

– Может быть, – проговорил я.

– А это хорошее дело?

– Может быть, – повторил я. Я все еще стоял и бездумнокрутил пальцем телефонный диск, удерживая другой рукой рычаги.

– Ты хочешь, чтобы я ушла, пока ты будешь звонить? –спросила она. – Буду умненькой и выметусь? Вымою тарелки? Свяжу носочки?

Я кивнул.

– Я бы выразился не совсем так, но...

– У нас будут гости к обеду, Пол?

– Надеюсь, да, – сказал я.